мужем был собственный дом в Северном Сиднее, с бассейном и большим садом. Остальные или арендовали жилье или выплачивали огромную ссуду.
Никто не знал о том, какую цену платила Лена за кольца и браслеты, как говорится.
Муж ее, редкая свинья, оказался любителем жесткого секса, и она часто скрывала под одеждой синяки и ссадины… Кто мог подумать там, в Москве, что такой респектабельный, состоятельный, пусть не очень молодой бизнесмен, который умеет так красиво ухаживать и, казалось, влюблен в молоденькую топ-модель, окажется просто безобразным по отношению к женщинам человеком…
– Нет, работать я пойду… но потом, не сейчас.
– А я сейчас уже пойду. Денег нет за дом платить, – Катя вздохнула.
– Ну ты работу сразу найдешь – парикмахеры всегда и везде нужны.
Катя действительно была хорошим мастером в Ленинграде и, наверное, никогда бы не уехала в эту Австралию, если бы не смерть мамы от диабета и узенькая двенадцатиметровая комната в коммуналке с вечно пьяным отчимом и матерящимися соседями. Бедность грызла каждый день… Однажды наткнулась на объявление в газете: «Замуж за иностранца? Легко!». Познакомилась с австралийцем из Сиднея – смешным и наивным Сэмом. Он даже не знал, что в России зимой холодно, и приехал за ней в январе в шортах… Увидел, влюбился, увез. А у него взрослый сын, который скоро женится, да еще дочка вот родилась… А он не миллионер, простой водитель грузовика.
– А вот я – никому не нужный специалист по социологии – долго буду работу искать, – вздохнула Света.
– Свет, ну ты могла бы и няней поработать. Няни нарасхват, особенно в русские семьи. – Тамара никак не могла понять, что абы какая работа Свете не подойдет.
Ведь Света, в отличие от всех девочек, здесь долгожительница. Десять лет – не шутка. И язык знает, и умница. Пока никто не догадывался, что муж Светы, Максим, почти двухметровый красавец, был обыкновенным «Маниловым», вечно строящим грандиозные планы, которые лопались мыльными пузырями, пробивая огромные бреши в семейном бюджете. Уже и родители Светины подключились к их проблемам и, желая помочь, вложились в очередной проект Максима, продав дачу в Подмосковье. Проект опять лопнул… А как все красиво начиналось под марш Мендельсона в московском Дворце бракосочетания! А потом мама Макса – сама гражданка Австралии – устроила им переезд в Сидней. И пошло…
– Тамар, а ты что собираешься делать?
– Не знаю, девчонки. Но работать не хочу! Дома наработалась… – Тамара замялась немножко и продолжила: – Опять рожать буду!
– Ну ты даешь. И когда?
– Через семь месяцев! – Тамара весело засмеялась.
Девочки вслух поудивлялись, а про себя каждая из них подумала, что от Тамары другого и не ждали. Со своим угрюмым Томасом она познакомилась по объявлению в газете. Просто дала объявление в австралийскую газету, он прочитал, написал, послал денег на билет – и Тамара из своей Перми примчалась незамедлительно.
– Девочки, девочки, что-то мы скатились на деньги и долги! – Надя на правах хозяйки дома постаралась повернуть беседу в другое русло. – Девчонки, вчера мама звонила. У нас в Питере сейчас белые ночи. Красота!
– А я в Ленинграде так ни разу и не была, – сказала Тамара без всякого, между прочим, сожаления, – только в Москве.
– Да, у нас в Москве белых ночей не бывает… – Лена взяла на руки своего рыжего сынишку, который старался отобрать игрушку у Надиного Саши, а тот горько плакал. Ленин Тимоша тоже заревел. – Тихо, тихо, малыш! Мы ездили к вам специально белые ночи смотреть. Какой все-таки прекрасный город!
– Ну а Москва – не прекрасный, что ли? – Света решила вступиться за свою Москву.
– Хороший, но не прекрасный.
– Девочки, не ссорьтесь! Все равно вас двое надвое, – засмеялась Тамара. – Вас бы в нашу Пермь – сразу бы помирились. Мы теперь в Сиднее, теперь это – наш город. Очень красивый!
– А вот честно – кто хотел бы вернуться? – Лена обвела всех вопросительным взглядом.
Все молчали.
– Так, девочки, давайте чай пить. Я пирог испекла. С яблоками, – увела разговор от запретной темы Надя.
Вернуться? На несколько дней, на месяц, на два – да! Но насовсем? Пожалуй, нет.
Здесь теперь их дом, семья. Пущены корни в другой земле…
– Между прочим, Надь, тебе с твоим ай-ти образованием везде дорога.
– Это точно. Наши русские специалисты нарасхват.
Разговор опять скатился на интересующую всех тему…
Вскоре детишки устали от общения, закапризничали. Пора было разъезжаться по домам.
– Девочки, давайте чаще встречаться, – говорили они друг другу на прощание.
Но в таком составе уже они не встретились ни разу. Прошел период взаимного интереса. Самое сложное – рождение детей, их первые шаги, было пройдено. Потом началась другая жизнь, у каждой своя. Очень разными они были по воспитанию, образованию, образу жизни, по интересам.
Маленькая русская диаспора распалась.
27 июня 2002 года. Он.
Андрей увидел Федора, когда поезд еще только подходил к перрону Московского вокзала. Федор стоял поодаль от других встречающих, выделяясь своим огромным ростом.
При встрече с мужем двоюродной сестры Андрей всегда поражался его могучим размерам, особенно заметным рядом с Таней, его женой. Она была чуть выше метра пятидесяти и казалась ребенком огромного Феди. Сейчас он был один.
– Привет северянам! Как доехали? Ой, девчонки, какие вы уже большие стали!
– Здравствуйте, дядя Федя! – Девочки взирали на высоченного дядю снизу вверх.
– Здорово, Федор! Спасибо, что встретил.
– Да брось ты благодарить! Едем к нам?
– Нет, у нас времени в обрез. Сейчас сдадим вещи в камеру хранения, а потом сразу в зоопарк.
– Так давайте завтра в зоопарк.
– Нет, Федя. Ведь у нас поезд в час ночи. Дед с бабкой внучек ждут.
– Ну вы даете! А мы с Таней думали, что у нас погостите.
– Вот и погостим. Вечером.
– Ладно, пошли в камеру хранения.
Девочки были счастливы.
Ленинградский зоопарк, чуть ли не худший из зоопарков таких же, как Питер, больших городов, с тесными клетками для несчастных хищников, с грязным вольером для белых медведей, с грустными орлами на безобразной горке, изображающей подобие скалы, – все это привело Нюшу и Дашу в восторг. Потому что другого зоопарка они еще не видели никогда. И дикие звери казались им чудесными…
Андрея, который много слышал о какой-то подковерной возне вокруг ленинградского зоопарка, просто поражало бездушие городских чиновников по отношению к братьям нашим меньшим, которые оказались в неволе, и вдобавок – в такой ужасной неволе… Бедные животные вряд ли понимали, что есть жизнь лучше. Но впечатление было удручающим.
После зоопарка, поев мороженного
