своего сыночка женатым. Она считала, что в двадцать три жениться рановато, надо «опериться сначала». Молодые люди решили, что слушаться маму Игоря не будут и, когда Надя приедет из Англии, – такой они себе наметили рубеж, – объявят Нелли Игоревне – так звали мамочку Игоря – свое решение вступить в законный брак.
Надя была в Англии всего три недели, но успела соскучиться по Игорю. Парень он был веселый, не красавец, но очень симпатичный и к себе располагающий. Надя замечала, что он нравится девушкам, и ей было приятно, что это – ее молодой человек! Родителям Нади Игорь тоже нравился. А это ведь немаловажно!
Прилетев из Лондона и сойдя с самолета, Надя глазами поискала в толпе встречающих Игоря. И, к своему удивлению, не обнаружила.
«Наверно, случилось что-то, – подумала она. – На него не похоже. Ведь он такой внимательный!»
Набрала его номер. И Игорь веселым голосом ответил:
– Ой, Надюш, ты откуда звонишь?
– Как откуда? Из Пулково.
– Как, ты уже прилетела?
– Конечно! А ты что, забыл?
– Да закрутился, Надь. Столько работы! Когда увидимся?
– …
– Слушай, давай в пятницу! Раньше не вырваться!
– Откуда не вырваться? Ты что, по вечерам работаешь? Сегодня же еще вторник!
– Слушай, сейчас некогда, шеф вызывает. Давай я тебе вечерком позвоню?
– Пока, Игорь…
Надя была в шоке. Все это было так на него не похоже! «Забыл, забегался…»
Разве не он повторял миллионы раз, что Надя – главный на свете человек, что без нее ему жизнь – не жизнь, и разлучить их сможет только гробовая доска. Вот так и весело, и мрачно он шутил…
Потом-то все объяснилось.
Оказалось, что неутомимая Нелли Игоревна решила, что пока Надя вдалеке, надо ослабить ее, Надино, влияние. И познакомила своего Игорька с товаркой по работе. Та была намного старше Игоря, – но ведь не в невесты же ее прочили! – но намного моложе самой Нелли Игоревны. И, что очень важным оказалось – намного опытнее нашей Нади в амурных и постельных делах.
Игорек поплыл; забыл и про Надю, и про гробовую доску.
Вот такие дела…
Справедливости ради надо заметить, что Надя наша не долго переживала. Она придерживалась принципа: значит, не судьба. Значит, что-то другое ждет впереди?
Наступила зима. Она оказалось такой снежной, какой давно уже не была. И в декабре Надя с компанией ездили кататься на лыжах в свой любимый Пушкин и еще более любимый Павловск.
Почти сразу после Надиного приезда позвонил Шон. Потом еще и еще… Разница с Сиднеем во времени была большая, и разговаривать было не очень комфортно – когда там вечер, в Питере глубокая ночь. И наоборот. Поэтому они стали писать друг другу письма…
Как-то Шон спросил: «Замуж еще не вышла?» – «Нет, пока нет». – «Собираешься?» – «Нет, пока не собираюсь». – «Выходи за меня!»
Надя промолчала…
Прошло почти два года. И вот она здесь.
Надя улыбнулась, вспомнив, как в консульстве требовали доказательства их долгого знакомства – письма, квитанции звонков, чуть ли не свидетелей! А что – были же фиктивные браки, за деньги. Многие девушки хотели правдами и неправдами свалить за границу. А этого бдительные австралийцы и еще более бдительные наши органы допустить не могли.
Сейчас все было хорошо. Шон был внимателен, Наде с ним интересно. Да и, что греха таить, им хорошо было в постели.
Тогда, перед ее отъездом в Австралию, мама плакала и говорила: «Так далеко! Как мы будем видеться?»
Конечно, этот вопрос был самым тяжелым.
Но ведь есть самолеты!
Пора! Надя встала со скамейки и пошла к выходу из парка.
У ворот стоял Шон. С букетиком мелких розочек, которые так нравились Наде…
6 ноября 1999 года. Он.
Ресторан гремел музыкой.
Молодая бойкая певичка, ни капли не смущаясь, что не все у нее ладно получается, перепевала хиты всех популярных певиц и певцов.
Андрей был уверен, что закажи сейчас кто-нибудь «Мурку», Мари – так звали певичку – споет и эту песенку.
Они с приятелем Гошей, он же Жора, зашли посидеть в ресторан, пропустить, как говорится, стаканчик-другой. Ничего лишнего. Домой идти не хотелось. Последнее время Настя ходила мрачнее тучи, срываясь на детях. Хотя он-то отлично понимал, что дети и их отметки здесь не причем.
А «причем» был он. И его «роман» с Лялей. Роман этот то затухал, то разгорался с новой силой. Продолжать отношения с приставучей Лялей у него не было никакого интереса, если так можно было выразиться. Он бегал, стараясь от Ляли скрыться. Но скрыться здесь было некуда, в этом, в сущности, деревенском городке с многоэтажными обшарпанными домами. И Лялечка умела его как-то уговорить, настоять, и Андрей, не имея большой привязанности дома, снова продолжал встречаться с Лялей.
– Слухай, Андрюха, а чего ты дальше учиться не пошел?
– А ты?
– Погоди, не обо мне речь. Я – другое дело. На большее и не тяну. А вот ты?!
– А зачем?
– Да как – зачем? Не говори… – Гошин язык слегка заплетался. – Сейчас бы уже капторангом был!
– Ну ты скажешь – капторангом! Да и зачем, я тебя спрашиваю?
– Да рожу бы намылил Лялькиному мужу, и тебе бы за это ничего не было…
– Охота мне…
– Гляди – а ему, вроде, охота!
К их столику приближались двое. Один из них был капитан третьего ранга, Владимир Семрин – муж Ляли, а второго Андрей не знал.
– Ну, красавец, выпьем? – по голосу Владимира сразу стало понятно, что он уже много выпил.
– Пить с тобой не буду.
– Эт-то почему?!
– Мы уходим.
– Уходим! – как Петруха за Суховым, за Андреем повторил Гоша.
– И куда? Не ко мне ли домой?
– У меня свой дом есть! – Андрей поднялся, и теперь оба они с Семриным напоминали двух петухов перед боем.
– Ах ты, гнида беспогонная, мичманишко вшивый!..
– Нуты, полегче!
– А то что?! Это ты еще угрожать мне вздумал?
– Счас по морде схлопочешь!
– Да ты знаешь, что я могу тебя в порошок стереть? Мало того что женой моей пользуешься, так еще и… Оборзел!
С этими словами Семрин размахнулся и ударил Андрея. Но поскольку из-за принятого на грудь немалого количества спиртного движения его были заторможены, удар оказался смазанным. Андрей же в ответ врезал своему сопернику прямо в челюсть. Тот, сбивая на своем пути стулья, рухнул на пол, потащив за собой скатерть с соседнего стола. Тут сцепились и «адъютанты» – Гоша и незнакомый офицер, дружбан Владимира.
Мгновенно распахнулись двери, и в ресторан, громко топая ботинками, ворвался патруль. Было такое впечатление, что они
