и, можно сказать, подружка:
– Надин, пойдем в столовку, пожуем чего-нибудь?
– Давай, а то домой не скоро.
Девчонкам так захотелось есть, что они набрали полные тарелки. Тут были и салат, и сардельки, булочки, хлеб и, конечно, компот.
Уселись за столик, обсуждая последние новости. Обычный девичий разговор – кто, где, с кем, что модно этой весной.
И вдруг Надя замолчала, замерев на полуслове.
– Что это с тобой?
– Смотри туда.
И Надя глазами показала Ире, что смотреть надо на кофейную стойку, что располагалась у них в институтской столовой отдаленно от раздачи.
А появились там и стояли в конце небольшой очереди два молодых аспиранта и очень привлекательная молодая женщина. Женщина эта оказалась их бывшей преподавательницей английского, Ларисой Алексеевной. А два аспиранта – их Олег Сергеевич и его приятель Виталий.
– Надь, да не переживай ты так.
– А я и не переживаю.
– А чего побледнела? Брось, это всего лишь столовая, а не свидание под луной. И потом, может, это девушка Виталия?
– Ну во-первых, Виталий женат. А во-вторых…
– А во-вторых?..
Во-вторых, и главных, было, конечно, то, что ее Олег так смотрел на эту Ларису, так смотрел, что все ей, Наде, стало понятно.
Внутри будто поселился кто-то холодный и противный. Он ворочался «под ложечкой», не давая думать ни о чем, кроме одного – он любит другую!
Молодые люди и Лариса Алексеевна взяли себе по чашечке кофе и по крошечному пирожному. Они уселись неподалеку от наших девушек, оживленно о чем-то болтая. Иногда Олег скользил взглядом по окружающим, но был так увлечен беседой с «этой», что девочек и не замечал…
– Пошли! – Надя взяла свою сумку и порывисто встала.
– Подожди! Ведь не доели еще!
– Оттого мы и толстые такие, что трескаем ведрами!
– Ах, вот ты о чем! – Ира даже засмеялась. – Мы такими, как Лариса, все равно не будем. Кость у нас широкая.
– Всегда можно на что угодно свалить, если силы воли нет! – И Надя ушла одна, оставив Иру доедать сардельки.
Но на сегодня мучений ей показалось мало. Она решила испить чашу до дна.
Спросив на кафедре, как бы между прочим, будет ли еще сегодня Олег Сергеевич, и узнав, что скорее всего больше не придет, Надя помчалась к выходу из института.
Затаившись на скамейке на бульваре напротив входа, она ждала.
И вот он вышел. Конечно, с ней. Поддерживая свою даму под локоток, – идиотская манера! – Олег что-то увлеченно рассказывал. А она смеялась, не глядя на него. А он все говорил и в глаза ей заглядывал. С ума можно было сойти!
Что делать?! Утопиться?! Повеситься?!
Такой удар!
А почему же он так на нее, на Надю, смотрел?! Только будто ей одной про антенны рассказывал… Какой негодяй!..
Потом, немного поостыв, Надя попыталась трезво посмотреть на ситуацию. Ведь ничего-то у них и не было… а взгляды! Что – взгляды… может, ему просто нравилось, как Надя его слушает, как самозабвенно про антенные устройства на зачетах рассказывает.
А может, просто испугался с Надей роман завести. Ведь преподавателям – она слышала – никаких отношений со студентами заводить нельзя. Могут и с работы выгнать…
Надя вздохнула и открыла конспект. Зачеты все равно сдавать надо…
3 ноября 1997 года. Он.
– Андрюша, да отдохни хоть чуть-чуть. Слезай! С утра ведь не присел, все с этой проклятущей крышей возишься. Да бог с ним, с сараем этим! – Мама стояла около закута и, задрав голову, из-под ладони смотрела вверх на Андрея.
– Мам, мне нетрудно. Вот заделаю дыру эту и слезу. А то течет прямо на Милку.
– Ой, Андрюш, Милка за столько лет привыклауже! – Мама улыбалась. – Небось, удивится, если сверху капать не будет.
Андрей, однако, принял намек на свой счет. Давно он не был дома, все некогда, все дела. Понимал, что родителям непросто без его помощи дом содержать – то одно надо починить, то другое. А им ведь давно за шестьдесят. Особенно отец… сердце прихватывало, даже в больнице лежал…
– Мам, посмотри, там должна быть жестяная коробка с толевыми гвоздями.
– Где?
– Да около лестницы прямо.
– Есть коробка. А гвоздей нету.
– Как нету?
– Да так, пустая она.
Андрей слез и сам проверил. Гвоздей действительно не было.
– Надо в магазин съездить.
– Так это почти пятнадцать километров! – всплеснула руками Анна Никитична. – Завтра съездишь. А то уже полдень, пока туда, пока обратно, уже и темно будет! Дни-то счас короткие, да и дорога все же!
– Нет, мам, поеду. А то до конца отпуска не успею крышу починить.
И Андрей прямо в чем был завел старый «жигуленок» и выехал со двора.
По бокам унылой дороги пестрели черные пустые поля с белыми проплешинами. Хоть и было уже начало ноября, снег настоящий еще не выпадал. Андрей вспомнил бело-ледяной Североморск, где уже давно, с начала сентября, царствовала зима.
А здесь тут и там по обочинам пашни еще зеленела трава, вплетая живую ниточку в черно-белый узор.
В магазин Андрей успел. Здесь он подивился разнообразию хозяйственных товаров и инструментов для любителей заниматься строительством. И гвоздей всяких было завались. Не то что раньше, когда надо было что-то все время искать и доставать…
На обратном пути решил к тете Нине заехать. Мама рассказывала, что дядя Коля очень болеет и сейчас в больнице в Курске лежит. Поэтому тем более надо бы заехать, навестить тетушку.
– Ох, Андрюша, какой же ты стал!
– Да какой, теть Нин?
– Возмужал! Настоящий офицер.
– Да и не офицер я, – поморщился Андрей.
– Неважно! Не знаю, как там у вас точно, но форму-то носишь?
– Конечно.
– Значит, офицер.
– Ну ладно. Как вы тут?
– Да вот, Коля приболел, уж почти месяц как в больнице. Сердце, будь оно неладно.
– А что врачи говорят?
– А что они могут говорить? Сами мало что понимают.
– Ну как же – учились…
– Не знаю, как они учились, а толку от их лечения мало. Как лежал, так и лежит.
– Может, в другую больницу или еще что? Надо ведь что-то предпринимать…
– Да вот Катя моя предлагает в Питер его привезти. Там уж и врачи получше, может, помогут…
– Теть Нин, если моя какая помощь нужна, скажите.
– Спасибо, Андрюш. У тебя и своим помогать надо. Как отец-то?
– Держится.
– А мне Катя с Олей помогают. Слушай, их Надя в какую-то богатую контору устроилась, большие деньги получает да за границу ездит!
– Да?! Здорово! Умница какая выросла!
– Да уж выросла – двадцать два года!
– Замуж, наверное, вышла?
– Нет, написали бы. Я б и на
