— Я же тебе говорил, что нас заберут только через две недели.
— Убить тебя мало, — закрыла глаза.
Никак не могу с этим смириться. Две недели наедине с ним. Ужас.
— В общем, свыкайся с той мыслью, что мы здесь на две недели, а вечером обсудим остальное.
— Не буду я с тобой ничего обсуждать!
— Хорошо, раз тебе не интересно, как отреагировали отцы на твой побег… — пожал плечами гаденыш и зашел в дом.
Манипулятор!
Отчаянно застонав, посмотрела на открывающийся вид. Что же больше всего меня гнетет? Что за меня снова все решили? Или то, что я боюсь потерять контроль над той частью меня, которая не прочь сблизиться с мужем.
Близость, дело явно в ней.
Ничего так не пугает, как влюбиться в такого гада. Лучше бы он сюда привез другую женщину и поразвлекался с ней, а меня не трогал. От этой мысли я ещё больше разозлилась. Божечки, как отключить ту часть мозга, которая решила, что Глебушка мой? Что за ревность к воображаемой женщине?
Нужно поспать, может, тогда легче станет? Всё же, если убрать тот момент, что меня сюда привезли обманом и что я буду наедине с Глебушкой, то я, черт возьми, везучая мадам. Когда бы мне ещё выпал шанс отдохнуть за границей без папиной помощи на свои гроши? Так что носик к верху, и высыпаться. Меня ждет восхитительный отдых, от которого я должна взять всё.
“Спальня, секс, оргазмы” — проносится в голове.
Тьфу. Что за пошлые мысли?
“Всё” — это купаться, загорать, рисовать, спать. И точка!
А Глебушка пусть занимает себя сам, в конце концов, у него есть руки для удовлетворения.
Хихикнула.
Кошмар, я испорченная женщина. Как смотреть после всего Паше в глаза? После поцелуев, своих ощущений? Желания, тяги?
Как сложно все валить на гормоны, пару раз ещё можно, но вот поцелуй в машине, необъяснимая вспышка ревности, когда Глеб брал авто. Слишком много чувств, лишних чувств. И, черт возьми, его слова, взгляды, недосказанность будоражат ещё больше.
И раньше ведь он не был мне безразличен. Бесил жутко, всегда раздражал. Вот только сейчас те же эмоции, только слегка наигранные, словно я сама от себя хочу спрятать правду.
Так, хватит копать, а то сейчас копну поглубже, и придется сознаваться себе во всем. А правда не всегда бывает приятной. Скорее уж беспощадной, разрушающей твои иллюзорные мысли, взгляды. Ведь проще и спокойней верить во что-то безопасное. Иначе придется признаться себе, почему я так схватилась за Пашу, словно он последний мужчина на Земле.
К черту! К черту мысли и самокопания. Хочу принять душ и выспаться.
Ещё раз бросила взгляд на спокойный океан, развернулась и пошла искать свой чемодан. Конечно же, он стоял в спальне, которую занял Глебушка. Не заботясь о приличиях, залетела в комнату, намереваясь сказать что-нибудь колкое, но чуть язык свой не проглотила.
Глеб стоял в стеклянной душевой кабине и принимал душ. Хорошо, что он не видел меня, зато я могла разглядеть его задницу. Да, задница сразу же приковала к себе внимание, только потом я, словно путник в пустыне, превозмогающий жажду, подняла взгляд выше на широкую спину, руки, пальцы, массажирующие голову.
Сдохнуть можно от жаркого представления, на которое я случайно попала. Сдохнуть от возбуждения. Особенно пострадала грудь, которая взвыла от нехватки внимания. Пришлось аккуратно брать чемодан и валить, пока трусики не пришлось выжимать или пока самолично не предложила потереть спинку Глебушке.
Так как муж довольно хитрый, то выбрал спальню на третьем этаже с самыми захватывающими видами, поэтому я тоже не стала себя ущемлять и выбрала соседнюю спальню. Когда я зашла в комнату, влюбилась с первого взгляда. Это шикарно.
Минимализм. Тумбочка с зеркалом в углу и небольшой шкаф, по центру огромная двуспальная кровать. Стеклянная стена с видом на океан и часть острова и та-да-дам — большая ванна рядом со стеной.
Даже не задумываясь, сразу же наполнила ванну с пеной. Как только легла в неё, не смогла сдержать стона наслаждения. Это ни с чем не сравнится. Кайф.
Осмотрев остров королевским взглядом, откинула голову назад и закрыла глаза.
Мне бы сейчас что-нибудь холодненькое и маску на лицо. Не было бы тогда счастливей человека.
В общем, пока в мечтах летала и млела, в комнату зашел Глебушка, о котором я узнала, когда почувствовала чужой взгляд. Открыв глаза, дернулась от испуга.
— Стучать не учили? — спросила эмоционально, проследив, чтобы все мои стратегические места были скрыты пеной.
— А тебя? — улыбнулся Глеб.
Он был одет в одни только шорты, и это малость нервировало.
— Не понимаю, о чем ты, — пускаем в ход невинные глазки.
На что Глебушка только усмехнулся, причем так сексуально, что пришлось сжать ноги вместе.
“Божечки ты мой, уйди, а? Дай по-человечески помыться,” — умоляла мысленно.
— Я принес тебе холодный апельсиновый сок, чтобы ты охладилась, — присел на край ванны, протягивая стакан.
— Спасибо, — как раз во рту все пересохло, с чего бы это?
Пока я жадно пила, Глеб поедал меня взглядом, я чуть не подавилась из-за этого.
— Охладилась? — спросил так вкрадчиво, когда забрал пустой стакан.
У этого вопроса явно двойной смысл.
— Не совсем, — ответила еле слышно, прожигая его ответным взглядом.
Что я творю?
Глеб медленно стал наклоняться, давая возможность мне остановить его.
А я вместо того, чтобы воспользоваться возможностью и отправить мужа восвояси, притянула к себе гада и жадно поцеловала. Глебушка чуть не грохнулся в ванную, но успел схватиться за края.
Не знаю, сколько продолжалось это безумие, когда я, словно помешанная, истязала пухлые губы мужа, покусывала их, стонала. Но когда все прекратилось, я видела только почерневшие глаза супруга. Только животное желание обладать.
Дрожь, тихий вздох, и мои губы в плену Глеба, а его рука уже ласкает меня между ног. Все как в тумане, наслаждение, возбуждение и голод, неутолимый, терзающий все тело. И только пальцы супруга дарят хоть какое-то успокоение. Точнее, совсем не успокоение, но я получаю то, что хочу. Оргазм.
Он словно взрывается внутри меня, растекаясь по венам чистым кайфом.
Тело дрожит, глаза полузакрыты, рот открыт.
— Ты прекрасна, — хрипло произносит муж, его зеленые глаза горят страстью.
И я так хочу разделить этот огонь на двоих, но молчу. Молчу от того, что понимаю, слова излишни. Я проиграла себе. Своим убеждениям. Своей злобе. Я так хочу этого мужчину, что схожу с ума. Но молчу, ведь он и так все видит.
— Глеб, — решаюсь и снова замолкаю.
Муж улыбается, не ехидно, по-доброму.
— Увидимся на ужине, а сейчас отдыхай.
Встает и идет к выходу, открывая дверь, смотрит на меня и произносит со смешинкой в глазах.
— Только одень что-нибудь поприличнее.
— Вот гад! — произношу возмущено, когда он быстро смывается.
Но долго с собой бороться не могу, и на губах снова улыбка, щеки горят, тело охватывает томность. Хочется…
Ох. Закрываю глаза и ухожу подводу.
“Что же я творю?” — думаю, вылезая из ванны.
Насухо вытираюсь полотенцем и забираюсь на кровать.
Нет бы уснуть. Ведь сон — это единственный спаситель от мыслей. Но не могу остановиться и не думать вообще. Радость, тревожность, угрызение совести, желание попробовать, страх — жгучий коктейль эмоций одолевает меня. Чтобы хоть как-то прийти в себя, направляюсь на пляж, при этом стараясь не попасться на глаза Глебу. Хочу побыть одна. Определиться.
Когда София выходит из дома Глеб наблюдает за ней из окна. И стоит только ей отойти от дома подальше, как на лице Глеба пропадают любые живые эмоции. Жуткое преображение. Холодный взгляд, способный вызвать ужас. Ужас от понимания того, насколько опасен и беспощаден человек. Он словно самый опасный хищник, наблюдающий за жертвой, благосклонно позволяющий ей ускользнуть из лап. И стоит только Софии окончательно пропасть из поля видимости, как на его лице появляется усмешка, а в глазах загорается интерес. Похоже, кому-то нравится игра. Вопрос только в том, какая?
