того, как Хлоя была похищена его отцом. Она не могла не задать вопрос, который теперь заполнил воздух между ними...
— Что случится, если твоя семья не останется в строю?
— А ты как думаешь? — Он поднял руку, изобразив пальцами пистолет, и направил его в сторону своего виска.
Адалин сглотнула желчь, поднимающуюся в горле. Взгляд его глаз показал ей, что с ним что-то не так. Он начал впускать ее в себя, позволяя ей увидеть, что на самом деле хранят его глаза.
Она медленно отступила назад, страх поселился в ней, хотя она не знала, был ли он ее или его, но она могла видеть его - видеть, что он чувствует.
Он был в ловушке. В ловушке, как животное.
— Ты должна была сказать ему, что я сделал. — Он шел к ней, пока ее ноги не уперлись в тумбочку, и между ними не осталось ни сантиметра пространства. — Потому что рано или поздно...
Она закрыла глаза, когда он поднес муляж пистолета, который держал у своего черепа. В ее сознании словно раздался звук выстрела.
Почувствовав прикосновение к голове, она снова открыла глаза и увидела, что его пальцы все еще в форме пистолета, но теперь он был направлен на нее. Тяжело дыша, она попыталась отступить назад, но тумбочка удержала ее на месте. Все, что она могла сделать, это держаться за нее, чтобы сохранить устойчивость.
— Теперь, если он узнает, что ты знаешь, — он слегка надавил кончиком своего чернильного пальца глубоко в ее кожу, — там может быть пуля и с твоим именем.
— Ты охренел, — прошептала она, осознав всю его глубину.
Он провел кончиками холодных пальцев по ее лицу, пока они не исчезли у него под боком. Закрывая от нее свои серые глаза, они снова стали мертвыми.
— Как отец, как сын.
— Я отказываюсь в это верить. —
Челюсть Ангела сжалась. Он не понимал, что совершил ошибку. Он позволил ей увидеть плохое, да. Однако он не понимал, что она обнаружила паранойю, а за ней - шрамы.
— Ты бы не оттолкнул того парня с дороги сегодня, если бы был таким же, как он. Ты бы просто позволил ему ударить меня. — В это она действительно верила.
Наклонившись, он прошептал ей на ухо предупреждение, которое никогда не давал другим, пока не становилось слишком поздно.
— Не недооценивай меня, Адалин. Это будет последнее, что ты сделаешь.
Он только что угрожал мне?
Наблюдая, как он уходит, она начала убирать руки с тумбочки, когда почувствовала, как что-то металлическое прикоснулось к ее коже.
— Тебе лучше уйти.
Адалин подошла к двери, которую он держал открытой, и в последний раз посмотрела ему в глаза. Теперь она лучше понимала падшего ангела. Она должна была быть более осторожной.
Ее взгляд опустился к его шее, где чернел черный волк. Животное можно было держать в клетке только до тех пор, пока оно не сломается: либо сдастся, чтобы умереть, либо сойдет с ума, пытаясь снова стать свободным.
— Прощай, Ангел.
Десять
Шах и мат, засранец
Ангел сидел на полу, глядя на деревянную дверь с металлическим замком, и понимал, что уже слишком долгое время в доме царит тишина.
Встав, он направился в гостиную, где застал Доминика, чистившего за столом отцовский Глок. Хотя Доминику было всего тринадцать лет, отец учил его обращаться с оружием с десяти лет. К этому времени его брат мог разобрать пистолет и собрать его обратно за считанные секунды.
Люцифер сидел рядом с ним за столом и пересчитывал деньги, которые, по мнению Ангела, ему не принадлежали.
Сев на диван, он взял пульт и включил телевизор, переключив его на программу, которую ему, вероятно, не следовало смотреть, так как в это время раздавалась стрельба.
— Выключи это дерьмо, Ангел, — огрызнулся Люцифер, не поднимая глаз от денег, которые он пересчитывал.
Его мизинец на мгновение завис над кнопкой, прежде чем он нажал на нее. Потом еще раз, и еще, и еще.
— Я сказал выключить его на хрен! — прорычал Люцифер, когда громкость телевизора только увеличилась.
Он не обращал на него внимания, крепко сжимая пульт в своих потных руках.
Из-за шума невозможно было пересчитать деньги, Люцифер положил пачку наличных и поднялся, чтобы встать перед сыном.
— Встань.
Ангел посмотрел на своего пугающего отца, который кипел от гнева. Он встал на трясущиеся ноги, зная, что если он этого не сделает, то то, что сейчас произойдет, будет намного хуже.
Когда тыльная сторона ладони коснулась его щеки, это заставило его восьмилетнее тощее тело полететь на пол. Затем все помутнело, когда рука схватила его за запястье и потащила по полу. Он слышал только металлические щелчки, когда Доминик начал собирать пистолет, который он чистил.
Его тащили по коридору, когда он увидел, что старший брат загораживает вид на гостиную.
Доминик поднял Глок. Сузив глаза, он прицелился в затылок их отца, нажимая пальцем на спусковой крючок.
Улыбка появилась на губах Ангела, пока его тащили по полу.
Щелчок.
Хотя братья знали, что пистолет не заряжен, они оба надеялись, что звук пистолета не был пустым. Он смотрел, как Доминик исчез из виду, когда его втащили в комнату, но прежде чем он полностью исчез, он впервые увидел гордость в глазах старшего брата.
Когда его рука опустилась на пол, он услышал звук ключа, входящего в замок, и повернул голову, чтобы увидеть, как отец медленно открывает запертую дверь.
Дрожащее маленькое тело, обнаруженное внутри крошечного шкафа, начало двигаться, когда свет упал на его лицо. Ангел словно заглянул в свое недалекое будущее, когда его обрата-близнеца вытащили из шкафа и втащили внутрь.
— А-ан... гел. — Матиас пытался говорить, но его голос был слабым. С ужасом на лице он начал понимать, что сделал Ангел.
Между ними была связь, связь, поэтому, когда Ангел несколько часов не слышал ни звука из шкафа, он знал, что Матиас был сломлен. И он знал, что если он не сделает что-то в ближайшее время, то он будет слишком далеко.
Когда дверь закрылась и наступила темнота, Ангел мог только надеяться, что когда дверь снова откроется, он будет тем же человеком, что и тогда, когда дверь закрылась...
...Очнувшись от кошмара, Ангел сел в постели, его обнаженное тело было покрыто потом. Включив прикроватную лампу, он провел руками по волосам, делая долгие, глубокие
