видел только у одного человека с расстояния в сотню ярдов.
— Доминик этого не делал, —заверил Ангел.
— Откуда ты знаешь, если тебя там не было?
Ангел улыбнулся.
— Потому что он бы застрелил его спереди.
Сбрасывая пепел на пол в гостиничном номере, Лука сделал долгую, сильную затяжку.
— И кто же, по-твоему, это сделал?
— Я должен был бы задать этот вопрос тебе. Если кто и знает, так это ты. Я видел тебя, — он сделал паузу, вспоминая, — на противоположной стороне путей, наблюдая за нами. Ты наблюдал за нами годами, еще до того, как стал боссом, до того, как стал бугименом.
Это замечание заставило Сэла прерваться от перебирания одежды Ангела, чтобы послушать.
— Ты молодец, Лука. Я бы не увидел тебя, если бы ты мне не позволил.
Он изогнул один кончик губ: он исчез почти раньше, чем появился. — Я не знаю, о чем ты говоришь.
В комнате на мгновение воцарилась тишина, прежде чем голос Сэла нарушил ее.
— Он чист. Я ничего не могу найти.
— Обязательно проверь мой телефон. Я не хочу, чтобы вы что-то пропустили, — сказал Ангел, желая, чтобы они знали, что ему нечего скрывать.
Сэл широко улыбнулся ему.
— Я проверил еще до того, как вошел в комнату.
— Конечно, Сэльваторе. — Ангел вытащил его имя, глядя на своего сводного брата, единственного сына Люцифера, который вышел из этого состояния в здравом уме. Иронично для того, кто вырос на улице и был взят под крыло Данте. Это было поэтично, правда. Сын, которого его отец никогда не хотел видеть, в итоге стал тем, кого он всегда хотел, от рук своего врага. Ангел задался вопросом, знает ли Сэл, кто его отец, и что он смотрит прямо в лицо своему собственному брату.
— Меня зовут просто Сэл.
— Это не то, под чем тебя знает весь остальной мир, — сказал он, прежде чем Сэл вышел из комнаты, оставив их наедине.
Повернувшись к Луке, он не мог не спросить, зная, что он, как никто другой, должен знать правду:
— А он знает?
Лука стряхнул на пол еще больше пепла.
— Почему бы тебе не спросить его?
— Ему лучше не знать, не так ли? — Это был не столько вопрос, сколько факт между ними.
Потушив сигарету о стол, Лука предупредил:
— Будь осторожен, Ангел. Любая мелочь, которую ты делаешь, будет осуждаться с этого момента. Найдутся Карузо, которые обвинят тебя в этом, даже если твое имя будет очищено.
Когда Лука начал уходить, Ангел почти не мог в это поверить.
— Так ты мне веришь?
Голос Луки был смертоносным.
— Думаешь, ты бы еще дышал, если бы я хоть на секунду подумал, что это сделал ты?
Ни на секунду.
Когда Лука ушел, Ангел оглядел растрепанную комнату, пока его взгляд не остановился на тумбочке, где раньше лежало кольцо. Если бы они нашли его, это могло бы стать поводом для войны. Это отродье каким-то образом спасло его гребаную жизнь.
Вот дерьмо.
Тринадцать
Разные убийства
Услышанная новость разбила ее сердце, потрясла ее. Том присматривал за ней и Лейк уже некоторое время, а теперь его просто... нет.
Она слышала шепотом обвинения в адрес Ангела, но не думала, что это сделал он. В этом не было никакого смысла. По крайней мере, она решила не верить в это, пока не сможет снова посмотреть ему в глаза. Тогда она узнает.
Если когда-нибудь увидит его снова.
Она сомневалась, что ему позволят выходить за пределы отеля-казино.
Когда подъехала машина, чтобы отвезти ее в школу, ее челюсть практически упала на асфальт, когда она увидела Ангела, сидящего на пассажирском сиденье. Она почти не могла в это поверить. Это был хороший знак - он был там, потому что это означало, что Лука не думает, что Ангел сделал это. Лука не рисковал с девушками. Те, кто следили за ними, были самыми верными у Карузо. Именно поэтому ей нравился Ангел, хотя он и был для нее козлом, потому что она не думала, что Лука выбрал бы его для наблюдения за ней, если бы в нем не было искупительных качеств.
Садясь в машину, она обратила внимание на водителя. Она уже встречала его пару раз и помнила, что его зовут Джоуи.
Видя, что Джоуи заменил Тома, она поняла, что его больше нет.
— Доброе утро. — Она старалась, чтобы ее голос был твердым.
Не ответив, Джоуи начал вести машину с каменно-холодным выражением лица.
Может быть, Ангел и не смотрел на нее, но он, по крайней мере, наконец-то сказал:
— Доброе утро, Адалин.
Глядя на него сегодня, он казался... другим. Не убийственно другим, просто другим. Как будто что-то скрывалось за его голосом. Возможно, он знал, что ей нужно услышать «доброе утро» после того, как она узнала о Томе.
Возможно, он просто хочет вернуть кольцо.
Остаток пути они ехали молча, все, вероятно, думали об одном и том же. Но в одном она была уверена точно: она не хотела знать, что думает Джоуи. Он тоже казался другим, но в его случае это было убийство.
Джоуи припарковался рядом с Escalade, в котором остальные девушки ждали их приезда. Когда они вышли из машины, чтобы встретиться с ними, все замолчали, увидев Ангела.
— Я удивлена, что тебя еще не убили, — проговорила Мария, не сдерживаясь.
Адалин посмотрела на лица мужчин Карузо, понимая, что она имеет в виду и почему Джоуи носит такое ненавистное выражение. Они все думают, что это сделал он.
— Я стою здесь, потому что я этого не делал, — сказал Ангел не только ей, но и Джоуи, другим Карузо, а также мрачным Лейк и Элль.
— Так говорит мой брат. — Высокая, длинноногая блондинка оглядела его с ног до головы. — Пока, во всяком случае.
Отвращение на лицах Карузо только усилилось. Можно было практически почувствовать жар ярости, излучаемый их телами, в то время как Ангел каким-то образом выглядел холодным и спокойным.
Каблуки Марии щелкали по тротуару, когда она подошла к нему.
— Да поможет тебе Бог, если ты имеешь к этому отношение. Я уверена, что у Джоуи руки чешутся убить убийцу своего кузена.
Джоуи издал низкий рык.
— Я не могу ждать.
На губах Марии играла почти злая улыбка, когда они с Элль уходили, направляясь в
