мизерной свободы, которую позволяет его современный аналог, — писал в 1894 году в "Стрэнде" бывший инспектор Морис Моузер в статье, посвященной наручникам. — Оно использовалось в основном для непокорных арестованных, прибегавших к насилию, поскольку удерживало руки в фиксированном положении либо спереди, либо позади тела за спиной. Боль, которую оно причиняло, придавало ему характер наказания, а не просто профилактической меры против сопротивления или нападения. Этого наказания любые арестованные боялись повсеместно, ибо нет более невыносимой боли, чем от неподвижно скованных конечностей."
Ко временам Холмса большее распространение получили две другие разновидности наручников-"дарби" с браслетами, соединенными короткой цепью: наручники фиксированного размера (примером которых могла служить модель 104 фирмы Хьятта) и наручники, позволявшие производить в небольших пределах подгонку размера браслета (например, модель 115 той же фирмы). В первом случае наручники выпускались обычно трех типоразмеров: на средних и крупных мужчин, на женщин и худощавых мужчин, на субтильных женщин и детей.
Естественно, в полицейской практике первые были наиболее востребованы. Во втором случае с внешней стороны на хвосте подвижной дужки браслетов были нарезаны несколько засечек, которые позволяли фиксировать его в нескольких положениях.
Сами полицейские довольно критично относились к этой части своего дежурного инструментария. Как писал тот же инспектор Моузер:
"…английские наручники — это тяжелые, громоздкие, неуклюжие механизмы, которые в лучшие времена и при самых благоприятных обстоятельствах чрезвычайно трудны для применения. Они весят более фунта, их нужно отпирать ключом тем же способом, которым заводят средние восьмидневные часы, и Бог знает как закреплять на запястьях арестованного. Это продолжительное, трудное и весьма неприятное действие, а когда арестуемый сопротивляется и дерется, в известной степени почти невозможное. Фактически арестованного надо одолеть или подчинить своей воле, прежде чем его можно будет окончательно и бесповоротно взять под арест.
Даже надев наручники, мы даем умному и мускулистому головорезу одно из наиболее грозных орудий преступления из тех, что могли бы у него появиться, поскольку он может нанести, — а часто и наносит, — тяжелейшие удары тому, кто его арестовывает. Другим большим недостатком является то, что эти наручники подходят не для всех запястий, и часто офицер обнаруживает себя в затруднительном положении, имея пару наручников, которые слишком малы или слишком велики; если же имеет место последнее, и "браслеты" оказываются в руках арестованного, а не на запястьях, в его распоряжение попадает кастет, удара которого не пожелал бы и храбрейший."
Наручники Тауэра. "Strand Magazine", 1889
Среди детективов наравне с обычной веревкой, которой продолжала отдавать предпочтение наиболее консервативная часть работников уголовного сыска, пользовалась популярность американская система Джона Тауэра. Как ехидно писал Моузер:
"Поскольку английские наручники созданы были исключительно для преступников, которые спокойно смирялись с неизбежностью, сочли целесообразным найти устройство, применимое во всех случаях. Такое усовершенствованное изделие приходит из Америки, и, как более легкое, не столь неуклюжее и которое легче спрятать, находит общее одобрение среди офицеров Скотланд-Ярда."
На регулируемых наручниках системы Тауэра с двойным замком, выпускавшихся с начала 1880-х, была применена дужка округлого сечения, отверстие замка находилось на ребре замочного блока. Чтобы предотвратить самопроизвольное затягивание наручников на руках арестованного и возможное открытие замка наручников при помощи отжатия собачки какой-нибудь металлической пластиной, просунутой вдоль дужки, был предусмотрен режим фиксации.
Поворот ключа на полоборота по часовой стрелке открывал замок, а если ключ поворачивали на один оборот в противоположную сторону, то в этом положении язычок замка фиксировался и его уже невозможно было отжать. Для снятия фиксации надо было опять вставить ключ и повернуть его на один оборот против часовой стрелки, а чтобы открыть браслет — еще на полоборота налево.
Неизменным спутником полицейского на дежурствах была дубинка (truncheon). Считается, что английское слово "truncheon" происходит из старофранцузского "tronchon", означавшего короткую палицу или дубину. Дубинки носили сторожа и приходские констебли еще со средних веков, постепенно из средства самозащиты они превратились также в символ власти.
В восемнадцатом веке на дубинках рисовались герб городского района или вензель царствующего монарха, в правление королевы Виктории на дубинки наносились буква дивизиона и номер. Традиционно дубинки были украшены росписью, придававшей им несколько легкомысленный вид.
Первые "бобби" носили в кармане, вшитом в фалду фрака, 20-дюймовую (ок. 50 см) бамбуковую или оксандровую дубинку, длину которой уменьшили до 17 дюймов (42 см) в 1856 году. Бамбук был заменен на палисандр (дальбергия), использовалась также древесина дуба, железного дерева (бакаута) и ясеня.
Спустя семь лет дубинки перекочевали в специальную застегивающуюся кожаную кобуру для ношения на поясе, которую отменили только в январе 1887 года. Причиной для такой отмены стало желание сделать менее заметным наличие дубинки у полицейских — теперь они должны были носить ее в специальном кармане, нашитом на штаны. Этот способ ношения дубинки продержался до середины 1990-х, хотя даже в центральных дивизионах отказ от кобур растянулся больше чем на год — пока всем констеблям и сержантам не были выданы новые комплекты с модернизированными штанами.
В 1888 году в качестве материала для дубинок стали использовать ямайское или западно-индское эбеновое дерево (cocuswood). У конной полиции дубинки были длиннее — от 21 до 36 дюймов (53–91 см). Чтобы в схватке с преступником или мятежником констебль не потерял свое оружие или оно не было выхвачено у него из руки, на рукоятке дубинки обычно имелся кожаный темляк.
Обучение полицейских рубке на саблях. "L'Univers Illustre", 1867
Имелось у полиции и кое-что посерьезней, чем дубинки: холодное и огнестрельное оружие. После печального опыта с использованием армии для подавления бунтов и разгона демонстраций (во время гордоновского мятежа в 1780 году от открытого войсками огня погибло по крайней мере 250 человек, в знаменитой "Резне при Петерлоо" в 1819 году кавалерия с саблями наголо рассеяла 60–80 тысячную толпу, в результате чего 15 человек было убито, и 400–700 человек было ранено) британское общество опасалось доверять полиции какое-либо оружие.
Однако когда в 1830 году при попытке арестовать двух грабителей был убит констебль Берри, было решено, что каждый полицейский должен быть снабжен тесаком
