или палашом для самозащиты, но это оружие могло носиться только на ночном дежурстве. Обычно в патрулирование с тесаками ходили констебли, служившие в пригородах либо в особо беспокойных рабочих районах. Со временем холодное оружие стало все реже выдаваться даже в пригородах. Всплеск интереса к нему возник в конце 1860-х годов, когда после восстания ирландских фениев в 1867 году, в ходе которого был застрелен сержант Чарльз Бретт из полиции Манчестера, Столичная полиция организовала для своих констеблей обучение рубке на саблях в Веллингтонских казармах.
Тогда же были разработаны уставные образцы полицейского палаша, тесака и кортика. Палаш был однолезвийный, с двулезвийным боевым концом, с латунной (у констеблей и инспекторов) или стальной (у сержантов) однодужковой или двудужковой гардой, носился он в кожаных ножнах с латунным или стальным прибором. Широкие слегка изогнутые однолезвийные тесаки (cutlass) с обоюдоострым боевым концом изготовлялись по образцу военно-морских абордажных сабель, а кортики представляли собой укороченные тесаки.
В 1869 году по лондонским кладбищам прокатилась волна грабежей, и, чтобы воспрепятствовать дальнейшим подвигам гробокопателей, был организован "кладбищенский патруль", вооруженный саблями. Затем интерес к холодному оружию опять пошел на спад. В 1885 году более 5 тысяч палашей и тесаков хранилось в участках, но практически никогда не выдавалось для патрулирования и годилось только в лом. Чтобы избавиться от этого хлама, большую часть было решено уничтожить, оставив только 728 единиц, распределив их в 20 дивизионах Столичной полиции (по 10 штук в каждый) и в те подразделения, которые обеспечивали порядок в военно-морских портах в Вулидже, Чатаме, Давенпорте, Пембруке и Портсмуте. Официально холодное оружие так и не было снято с вооружения, и даже в двадцатом веке продолжало иногда использоваться. Конная полиция в дополнение к длинной "кавалерийской" дубинке носила сабли вплоть до 1925 года, когда они были, наконец, изъяты.
О том, чтобы вооружить констеблей не только холодным, но и огнестрельным оружием, зашла речь сразу после уже упоминавшегося убийства констебля Берри. Однако тогда ограничились только тесаками, а комиссар полиции специально указал, "суперинтенданты должны особо озаботиться, чтобы констебли не носили с собой ни пистолеты, ни фактически оружие любого рода без специального разрешения комиссара на это". При том, что в Британии гражданам дозволялось ношение оружия для самозащиты, полицейские оказывались хуже защищены против преступников, чем многие представители публики.
Единственными подразделениями, которым было разрешено носить огнестрельное оружие, были конная и речная полиция. Вооружение конных полицейских состояло первоначально из сабли, пистолета и дубинки, и таким оставалось по крайней мере еще 30 лет.
В 1844 году для них были куплены новые однозарядные пистолеты, носившиеся на поясе, с бумажными патронами, заменившими отдельно носимые пули, порох и пыжи. Речные полицейские после присоединения к Столичной полиции сохранили свои личные абордажные сабли и некоторое количество пистолетов морского образца, однако их внушавшие ужас короткоствольные мушкетоны с раструбами были изъяты.
Тем не менее споры о возможности вооружать патрульных полицейских огнестрельным оружием не прекращались. С 1866 года газета "Police Service Advertiser" стала из номера в номер публиковать на своих страницах переписку и мнения разных полицейских чинов на этот счет. К тому времени имевшиеся у Столичной полиции на складах однозарядные пистолеты совершенно устарели, и полиция позаимствовала у армии несколько револьверов на пробу, проведя инструктаж по стрельбе из них для ряда офицеров.
В августе 1868 года в Лондонском Тауэре было закуплено 622 револьвера Адамса, которые были распределены по участкам со строгим указанием, что суперинтенданты должны следить, чтобы оружие было заперто в надежном месте. В итоге револьверы практически не выдавалось.
В год знакомства доктора Уотсона с Шерлоком Холмсом был застрелен констебль Фредерик Аткинз, потревоживший грабителя. Хотя преступник так и не был разыскан, убийство привлекло внимание публики к плохому состоянию дел в полиции со средствами самозащиты. Началось обсуждение этого вопроса в прессе. Министр внутренних дел Уильям Харкорт обратился к комиссару Хендерсону с запросом: желает ли полиция быть вооруженной огнестрельным оружием. Комиссар ответил отрицательно, заявив, что это будет губительно для взаимоотношений с публикой, и что схожего мнения придерживаются все, от констеблей до суперинтендантов. Спустя два дня после ответа комиссара грабитель убил констебля Джорджа Коула.
Спустя два года Харкорт вновь вернулся к вопросу об огнестрельном оружии. На этот раз он обратился за мнением не к комиссару, а к констеблям и сержантам пригородных участков Столичной полиции, где в быстро растущих предместьях виллы среднего класса представляли желанную и значительно более легкую добычу, нежели хорошо укрепленные и охраняемые дома и склады в центре столицы. Из 6325 человек 4430 попросили выдать им револьверы.
Были проведены консультации с юрисконсультом Скотланд-Ярда барристером Джеймсом Дейвисом касательно случаев, когда констебль мог легально применять оружие. В итоге этих консультаций министерство внутренних дел дало санкцию на вооружение полицейских, несших дежурство в Миллбанкской тюрьме, где содержались заключенные фении. 16 октября 1883 года комиссар Харкорт получил официальное разрешение от министерства внутренних дел выдавать револьверы констеблям пригородных дивизионов для ношения в ночных дежурствах.
Компания Адамс проиграла тендер, и заказ на новые более легкие револьверы в количестве 931 штуки был размещен у "Филипа Веблея и Сына" из Бирмингема. Новый револьвер 0.450 калибра был разработан на основе популярного револьвера для Королевской ирландской полиции (RIC, Royal Irish Constabulary), впервые представленного в 1867 году. Весил он всего 840 г, имел короткий 5-камерный барабан, ударно-спусковой механизм двойного действия и переломную рамку.
Револьвер, состоявший на вооружении Столичной полиции
В начале 1884 году револьверы стали поступать полиции, и 30 июня 1884 года последовал приказ по полиции, определявший правила пользования ими. Согласно этим правилам, револьверы выдавались только тем констеблям, которые сами желали носить их в ночном патрулировании, и на которых, по мнению дивизионных суперинтендантов, можно было положиться в том, что они будут использовать их с осмотрительностью.
Прежде чем принималось решение о разрешении выдавать полицейскому оружие, ему следовало пройти инструктаж по обращению с револьвером, после чего рапорт о его компетентности через окружного суперинтенданта поступал комиссару полиции на одобрение. Оружие должно было храниться в участках и дежурные офицеры считались ответственными за их сохранность и боеготовность.
Констебль, заступая не дежурство, должен был лично
