обратиться с требованием выдать ему револьвер, сам зарядить его и положить в кобуру, при этом книге происшествий записывалось имя и фамилия этого констебля и номер револьвера. Носилось оружие в кобуре на правом боку перед дубинкой и могло быть вынуто исключительно с целью самообороны.
По возвращении с дежурства полицейский обязан был сообщить обо всех случаях, когда револьвер вынимался из кобуры во время обхода, вне зависимости от того, был ли он использован или нет. Впрочем, случаи, когда констебли выходили на патрулирование с оружием, были редки.
Развод полицейских на дежурство. "Панч", 1877
Однако вернемся к нашему разводу заступающих на дежурство полицейских. Около шести часов констебли выстраивались в две длинных шеренги, и инспектор (либо участковый сержант) зачитывал им перечень моментов, на которые при дежурстве следует особенно обратить внимание, а также имена и приметы находящихся в розыске преступников, которые могут оказаться на территории дивизиона.
В ночную смену в инструктаж добавлялось перечисление помещений, за которыми нужно было особенно внимательно следить, такие как склады и дома, оставленные без присмотра обитателями. Когда все инструкции были даны, констеблям командовали "смирно". На мгновение они поднимали свои дубинки, затем по команде "Направо! Шагом марш!" в колонну по одному выходили на улицу. По внешнему краю тротуара они группами под руководством сержанта расходились по своим кварталам и далее каждый на свой обход.
Дежурство как в Сити, так и в Столичном округе осуществлялось патрулями, имевшими замкнутый маршрут, следование по которому предписывалось производить со скоростью около 4 км/ч. На каждый маршрут назначался только один полицейский. Скорость менять было нельзя, даже если зимой от холода констеблю хотелось идти быстрее. На каждый маршрут назначался только один полицейский. Средняя длина маршрута Столичной полиции составляла днем 7,5 миль, а ночью — 2 мили.
В предместьях маршруты были значительно длиннее, и их обход часто занимал до 4 часов. Маршруты в Сити были гораздо короче и занимали 15–20 минут. Для определения длины маршрута вплоть до 1930-х годов применялось специальное деревянное колесо со спицами диаметром около 2 футов и с круговой шкалой для измерения расстояния. Надзор за констеблями вели инспекторы и сержанты.
Маршруты были жестко расписаны, и констебль имел при себе патрульную книжечку, в которой были напечатаны планы улиц для каждого обхода с обозначенными границами ответственности патрульных и зданиями, наиболее уязвимыми для ограблений, а также указаны все пункты, которые он должен был посетить, и время, когда он в этих контрольных пунктах должен был оказаться.
Такие маршрутные книжки в полиции Сити выпускали вплоть до 1960-х гг. Инспектор и сержанты, надзиравшие за своими подчиненными, в любой момент знали, где находится констебль, и могли встретить его в подходящей контрольном пункте. Опоздание без уважительной причины считалось серьезным дисциплинарным проступком и наказывалось штрафом, так что констебли ради соблюдения графика часто отказывались даже от преследования преступника.
Полицейский "день" продолжался с 6 утра до 10 вечера, во внутренних дивизионах дневное дежурство происходило в две смены по 4 часа, тогда как во внешних дивизионах, где протяженность обходов была длиннее, констебль находился на ногах все 8 часов подряд.
Если при работе в две смены констебль заступал в 6 утра, он дежурил до десяти, а потом с двух часов дня до шести вечера. Его сменщик дежурил с десяти до двух и с шести до десяти. Как правило, один месяц констебль дежурил днем, а в течение следующих двух месяцев ходил в ночное дежурство.
"Ночь" у полиции продолжалась с 10 вечера до 6 утра (юридически по парламентскому "Закону о ночном браконьерстве" от 1828 года (9 Geo. 4, c. 69, s. 12) ночь начиналась через час после захода солнца и заканчивалась за час до рассвета, "Закон о воровстве" от 1861 (24 и 25 Vict., c. 96, s. 1) более точно определял это время как длящееся с 21 часа до шести утра следующего дня).
Ночью констебль дежурил все 8 часов, причем количество полицейских на дежурстве утраивалось по сравнению с дневным временем. Такое увеличение плотности полиции на улицах в ночное время приводило к тому, что основное количество грабежей и квартирных краж в Лондоне приходилось на промежуток между 20 и 22 часами. Тем не менее именно выходившим на ночное дежурство констеблям давали сумки со специальными пружинными зажимами из китового уса, которые вставлялись как клинья в щели между дверями и косяком и выскакивали, предупреждая о возможном незаконном проникновении в помещение. Часто также двери пломбировались посредством наклеивания или прикалывания булавками хлопчатобумажных нитей.
Корреспондент "Виндзорского журнала" У. Дж. Уинтл описывал в 1897 году, что полицейские ставили подобные приспособления (от описания которых он уклонился) также на низких стенах и в любых других местах, позволявших ворам проникать в пустые помещения, и что котов, которые часто приводили эти устройства в действие, полицейские считали своими злейшими врагами на ночном дежурстве. Предполагалось, что во время каждого круга констебль проверяет двери, чтобы убедиться в их неприкосновенности за время его отсутствия.
Кроме патрулей, с 10 вечера до часа ночи на фиксированные посты заступали констебли, находившиеся там постоянно и доступные все это время для публики. В случае если кто-нибудь поднимал тревогу при помощи трещотки либо бил в колокол, такой констебль был обязан немедленно проследовать туда и оказать помощь. Любой патрульный констебль, первым оказавшийся близ покинутого поста, должен был занять место ушедшего товарища.
Никаких перерывов на отдых в течение одной смены не дозволялось, но среди констеблей была широко распространена практика отдыхать в черных проходах трактиров. Ночью констебли часто брали с собой оловянные фляги с чаем или кофе, который мог быть разогрет на "бычьем глазе", но чаще патрульные просто взбирались на фонарный столб где-нибудь по пути обхода и ставили фляги около газовой горелки, так что в течение ночи у них всегда наготове был горячий чай. Некоторые укутывали фляги в сукно и прятали в палисаднике какого-нибудь из домов, чтобы воспользоваться ими, когда подоспеет время. Купить питье в трактире констеблю дозволялось только в присутствии вышестоящего чиновника, но обычно на покупку безалкогольных напитков закрывали глаза. Из еды было принято носить в кармане один-два
