о Виктории, скрывала ее прошлое и следила за тем, чтобы никто не узнал, что ее личность была сфабрикована. Табби так хорошо справлялась со своей работой, что даже я не смог найти ничего о Виктории, а это было беспрецедентно.
— У меня нет ничего достаточно интересного, чтобы что-то скрывать, — глухо говорит Табби.
— Это говорит женщина, которая в одиночку на три недели остановила государственную космическую программу.
Она пренебрежительно машет рукой.
— Я имела в виду личного. Мои взломы — это другая история, но Полароид не может привести ко мне.
Полароид — ее хакерский псевдоним, названный в честь ее фотографической памяти. Она известна в хакерских кругах, ее уважают не только за блестяще выполненные задания, но и за то, что ее ни разу не поймали. После работы с Викторией Табби стала легальным хакером и начала выполнять «белые» корпоративные задания для таких ребят, как Роджер Гамильтон, а Полароид ушел в тень.
Любопытство заставляет меня спросить: — Ты все еще общаешься с Викторией?
Поигрывая вилкой, Табби пожимает плечами.
— Да. Я видела ее недавно. Дарси и Кай проводили медовый месяц в Мексике, и мы все там собрались. Было весело.
Я чувствую печаль, стоящую за ее словами.
— Но?
Выглядя смущенной, Табби колеблется, прежде чем ответить.
— Но она занята тем, что живет «долго и счастливо», а я занята… своими делами.
Очевидно, что она рада за Викторию, но в глубине души чувствует себя одинокой. Мне хочется протянуть руку и сжать ее ладонь, но я знаю, что могу потерять ее, поэтому вместо этого я пытаюсь поднять ей настроение.
— Не волнуйся, сладкие щечки, я уверен, у тебя тоже будет «долго и счастливо».
Без улыбки Табби поднимает глаза.
— Для таких, как я, не бывает «долго и счастливо».
Для таких, как я? Я наклоняю голову и завороженно смотрю на нее. Когда она краснеет и отводит взгляд, я решаю оставить эту тему на потом.
— Вернемся к тебе, посещающей Массачусетский технологический институт, едва вылезшей из подгузников.
Табита закатывает глаза.
— Поступить в пятнадцать лет — это не так уж впечатляюще, Коннор. В мой первый год обучения там двенадцатилетний выпускник получил докторскую степень по молекулярной биологии. В этом месте гениев пруд пруди.
— То, что ты привыкла находиться в окружении других звезд, не делает твою звезду менее яркой для всех нас, обычных людей на земле.
Застигнутая врасплох, она моргает и смущенно смеется.
Интересно, как часто Табби получала комплименты. Судя по ее удивлению, не часто.
Почему это должно меня раздражать, я не знаю.
Она говорит: — В любом случае, в рамках проекта на моем курсе по квантовым вычислениям нам было поручено разработать криптографическую программу для бизнеса, которая теоретически могла бы быть защищена от взлома. Защита данных в банках, университетах, больницах и тому подобных учреждениях. Конечно, это все гипотетически, но мы должны были придумать новый способ защиты данных, а затем протестировать его в реальных условиях.
— Например, в реальном бизнесе?
— В Bank of America. — Она кривится. — Думаю, кто-то в банке был в этом замешан, потому что тот, кто решил, что это хорошая идея — предоставить кучке гиков-подростков с гигантским интеллектом и отсутствием самоконтроля доступ к финансовой информации на миллиарды долларов, определенно был в чем-то виновен. По меньшей мере, это была преступная недальновидность.
Я откидываюсь на спинку стула и делаю глоток пива. Краем глаза я вижу, как одна из девушек за барной стойкой, которая наблюдала за мной, наклоняется и что-то шепчет своей спутнице. Они обе смотрят на меня и хихикают.
Табби тоже не упустила этого из виду. Мускул на ее челюсти напрягается. От этой небольшой реакции мне захотелось вскочить со стула и пуститься в пляс, сопровождая всё это ударами в грудь и ревом Тарзана.
Я мягко говорю: — Продолжай.
Она переводит дыхание.
— Было четыре команды по шесть студентов. Мы с Maelstr0m были в одной команде. Кстати, его настоящее имя Сёрен Киллгаард. Но не утруждайте себя поисками. Ты не найдешь никаких данных ни о ком, живом или умершем, с таким именем.
Мое лицо и тело остаются совершенно нейтральными. Ни один мускул не дергается. Я едва дышу. Но вероятность того, что Табби ходила в колледж с тем самым мужчиной, которого я ищу, ошеломляющая.
Я не верю в судьбу, но в этом есть что-то действительно жуткое.
Я жестом прошу ее продолжать.
Теребя вилку, Табби смотрит в свою тарелку.
— Он был не таким, как все, даже среди нас, детей, которые были воплощением слова «не такой». Он был… — Она подыскивает слово. — Каким-то неправильным. Я не знаю, как еще это сказать.
— Я точно знаю, что ты имеешь в виду. Некоторые люди выглядят правильно, говорят правильные вещи, на первый взгляд кажутся нормальными, адаптированными членами общества, но на животном уровне ты чувствуешь, что с ними что-то не так.
Табби кивает.
— Я была единственным человеком, который испытывал подобные чувства к Сёрену. Все остальные были ослеплены им. В полном восторге. Я думаю, отчасти это было потому, что он был таким красивым…
— Красивым? — протягиваю я. — Кто-то был в него влюблен?
Она долго и молча смотрит на меня. На ней нет макияжа, и в свете свечей ее обнаженная кожа блестит, как полированный камень.
— Нет. Я не была влюблена. Даже в восемнадцать лет я знала, что красивые вещи могут быть ядовитыми. Я просто говорю правду. Сёрен Киллгаард выглядел как ангел с картины эпохи Возрождения. Золотистые волосы, светлая кожа и глаза цвета льда в альпийском озере, которое никогда не тает. Тело настолько пропорциональное и совершенное, словно вылеплено из глины. Я всегда думала, что он похож на сказочного принца, в нем была какая-то недосягаемая, неземная красота.
Я медленно поднимаю брови. Должно быть, этот Сёрен Киллгаард — красавчик, раз заставил неукротимую Табиту Уэст выражаться так поэтично.
Я решаю, что он мне не нравится.
— Так что же произошло?
Выражение лица Табби становится жестче.
— Он спустил миллионы долларов, прежде чем они поняли, что происходит. Сёрен использовал лазейку в банковском коде, чтобы переводить деньги на счет, который он контролировал. По несколько центов за раз, чтобы ни одна транзакция не была обнаружена…
— «Нарезка салями»6. Классический хакерский прием.
— Да, — соглашается она. — Классика. За исключением того, что счет, которым он управлял, был на мое имя.
В наступившей тишине приглушенные звуки ресторана кажутся чересчур громкими. Голоса, музыка, звон столового серебра о тарелки — всё это звенит у меня в голове.
— Он тебя подставил.
Табби кивает.
— Почему?
— Потому
