ему удовольствие.
Он завороженно смотрел на меня, когда я смеялась, поднимая руки к небу. Усмехался и был вполне счастлив.
Взяли шлемы, мою сумку. Володя подал мне руку, и мы стали медленно спускаться со скалы вниз к реке. В этом месте песчаного дна не было, только скалы. Но очень красиво! Редкие деревца подступали прямо к воде и плакучими ветвями касались тёплой глади.
— Я, когда мотоцикл купил два года назад, всё здесь изучил. Оказалось, не зря, — улыбнулся Володя, задержавшись, когда я быстро присела перед небольшим черничником, что таился прямо на скале в белом ягеле. Быстро набрала зрелых ягод в рот и горсточку для своего любовника.
С рук скормила ему ягоды, на цыпочки встала и чмокнула в губы. Потому что хотела.
— Мы ещё с Гришкой спорили, знает ли кто сюда дорогу или нет, — жевал он ягоду, потом провёл мозолистой рукой по моему лицу. — Яра, спор полезен?
— Спор полезен только с человеком, которого ты уважаешь, — тут же ответила я. — С идиотами спорить толку нет.
— Красивая, — поцеловал он меня в губы, повел дальше, вниз. — То есть человек сам определяет, кто идиот, а кто нет?
— Конечно, даже идиот делает такие выводы. Если визави умнее тебя, он прекращает с тобой спор, потому что ты для него — идиот.
— Я фигею с тебя, радость моя, — рассмеялся Володя. — Скажи, а если споришь с врагом?
— Кто же с врагом спорит? Это нонсенс! — спокойно отвечала я.
— Зря ты так думаешь, — он покосился на меня. — У тебя есть враги?
Мой бывший муж. Но это же глупо… Мне враги не нужны.
— Нет, — задумчиво ответила я.
— Если у тебя нет врагов, значит, у тебя нет друзей, — он спрыгнул с камня, ухватил меня за талию и с лёгкостью поставил рядом с собой.
Я оказалась с ним очень близко. Проехалась пальцем по бородке, спустилась к шее и ключице…
— Я оспорю это утверждение Пола Ньюмана. По твоей религии, — хитро прищурилась, глядя на него. — У меня клиентки разных конфессией, так что пришлось изучать.
— Давай, уделай меня по-православному, — хохотнул Володя. — Я весь во внимании.
— По христианской религии врагов нужно прощать. Значит, врагов в принципе быть не должно. Вот я что сделала? Когда муж мне первый раз изменил, мне надо было его простить и выгнать из своей жизни.
— По моей религии, Яра, ты — блудница. Пока мы не поженимся, грешим.
— Вова! Ты мне делаешь предложение?! — рассмеялась я, замерев в шаге от воды в каком-то удивительном тенистом местечке, где скала уходила в воду, а вокруг росли деревья.
— Конечно, — он снял куртку, под ней не было футболки. Она осталась сушиться у меня на лоджии. — Я же знаю, чего хочу. А я хочу тебя и надолго. Потому что ты... — он посмотрел мне в глаза. — Я такую не встречал. Одно то, что ты невероятно спокойная, меня заводит. Ты пьёшь какие-то таблетки?
— Нет, — ответила я. — Валерьянку месяц пила по две таблетки в день.
— Это не в счёт, — он продолжал смотреть на меня, и я почувствовала себя немного неуютно. Уж больно строгий и пронзительный у него взгляд. — Мне хорошо с тобой, не помню уже такого. И зачем всё портить и терять? Выходи за меня.
— Володя, сутки знакомы. Блуднице определён срок подумать над предложением блудника?
— Пока мы живы, мы можем всё исправить, — он снял сапоги и джинсы расстегнул. — Раздевайся, будем наслаждаться.
Пока мы живы… Есть возможность всё изменить…
Я положила свою сумку на камни, сняла тапочки, ощутив ступнями, лёгкую прохладу. Скала стояла в тени, не прогрелась.
— Ты самый лучший собеседник, — прошептала я. — У меня никогда не была мужчины-друга.
— Друг? — вспыхнул Володя с возмущённой усмешкой. — Ты, радость моя, меня отфрэндзонить собралась?!
— Не-ет, — рассмеялась я, когда поняла, что он сказал. Это работа с подростками подкидывает в словарный запас новые словечки. Он полез меня раздевать. Я пятилась назад, но Володька ухватил меня за футболку и стянул её. Насладился видом грудей в бюстгальтере.
У него в шортах поднялся член.
— Раз я друг, предлагаю дружбу скрепить половым актом, — жадно ласкал меня взглядом Володька.
— А вдруг кто-нибудь увидит, или рыбаки проплывут? — стала отталкивать его горячие ладони от себя.
— Мы им помашем, — задыхался он, закалывая меня беспощадно своей бородой. Осыпал влажными поцелуями лицо и шею.
— Голыми задами, — сказала я, и мой рот накрыли мягкие губы.
Прямо у дерева. На весу, как некоторые любят. Пальцы ног щекотала зелёная листва, скрипели ветки. Я уже ничего не видела, открыв рот, стонала и вскрикивала, наслаждаясь жёстким членом внутри себя, от которого всё ныло, текло и деревенело.
Он так любил: с напором, на больших скоростях. А я к такому не привыкла, не знала, куда девать столько страсти и огня.
Вся экзотика нудизма и лёгкое стеснение, что будоражили вначале, сошли на нет. И даже если бы стоял десяток рыбаков и наблюдал за тем, что со мной делают, я бы крикнула: «Продолжай!»
Это было настолько восхитительно и невыносимо одновременно, что я опять рыдала, чувствуя твёрдый орган, что пробирался в глубины. И со шлепками его бёдер раздавались развратные хлюпанья.
Низ живота свело, все мои женские органы напряглись. От тяжести и грубого проникновения налились складочки, к клитору было не прикоснуться: он стал сверхчувствительным. Мужчина выходил из меня размеренно и вбивался резкими толчками прямо вглубь. И с каждым ударом, как с ударом плети, я вскрикивала, не стесняясь местных лесных жителей.
Володя зарычал, прикусил мочку моего уха. Ещё пара толчков, и я почувствовала внутри пульсацию и разливающееся семя. Мужчина потёрся об меня, задев воспалённый клитор, и я моментально словила оргазм, и непонятно какой, потому что где-то глубоко трепетала матка, разнося крышесносное исступление, и потом ещё ближе к любовнику моя возбудившаяся горошина отправила импульсы по всему телу.
Я содрогалась, меня всю заламывало. Судороги удовольствия накрыли всё тело.
С каждым разом всё ярче и ярче. Раньше такого исступления в сексе не получала. Изменилась. Взрослая стала, и удовольствие какое-то невероятное. Меня и завести теперь легко. Член стоит — надо пользоваться. А то помнится мне, что некоторые мужья мало что могут.
Плавно, неторопливо Володя снял меня с дерева и понёс на руках в воду. Я уцепилась за него и уронила голову на плечо.
Всё, вымотал изверг.
— Мне тебя лапать охота! — признался он.
— Что-то путное хотела спросить, — задыхаясь, прошептала я в задумчивости. — Про болезни, передающиеся половым путём.
— Здоров! — тут же ответил он.
— И я, — устало отозвалась, чувствуя, как меня
