погружают в тёплую воду. Я аккуратно встала на плоскую скалу. Она обрывалась резко в шаге от нас, там была глубина.
В глазах Владимира играло солнце.
— Ты там что-то буркнула утром про то, что не сможешь забеременеть.
— Да, — отмахнулась я, набрала в ладони чистую прозрачную воду и пригладила волосы. — Даже если забеременею, то уцепиться плоду не за что, почва тонкая.
Не то чтобы Светка мне назло такое сказала. Я прошла полное обследование и сама всё видела на УЗИ. Так что не родить мне прекрасному Владимиру ещё одного ребёнка.
— Ты расстроился?
— Пф! У меня два сына и две внучки. Лизе два года, Насте два месяца, — усмехнулся он.
— Дед! — рассмеялась я, упала назад и поплылана спине.
Небо было однотонным, ярко-синим. Ни облачка. Оттенки жёлтого, от лучей солнца придавали небосклону тёплое свечение.
Этот день длился бесконечно. У меня был секс три раза. Секс три раза до этого был в течение двух лет.
Только вечер на горизонте, а рядом купается мужчина моей мечты.
— Вов! — я поплыла за ним дальше по реке.
— Да, радость моя!
— Это же не навсегда такой секс? Я могу не выдержать!
По воде рассыпался звонким эхом его смех.
— У нас медовый месяц! Наслаждайся! Потом по расписанию будет.
И нырнул. Я поплыла обратно, потому что дико устала.
Как такое возможно? Мы же вчера поздним вечером познакомились, а теперь я почти замужем. О разводе и не думала, и не расстраивалась.
Почему Володя такой?
Голова с трудом соображала в поисках ответа. Просто он в школе работает. Ему слухи не нужны. Раз приезжал ко мне, значит к невесте, будущей жене. Но не к любовнице. Потому что подростки нынче такие, что им лучше не давать пищу для фантастических размышлений. Придумают такого! Так что он осторожен был всё это время. Правильно, ему надо марку держать и не падать в глазах общественности.
Я принесу себя в жертву его имиджу?
Ещё бы!
Да я только за. Мне такие жертвы для здоровья необходимы. Плыву, а внутри всё болит и поднывает, так было сладко.
Посмотрим. Мне пока есть куда вернуться… К разбитому корыту.
Опыт показал, что развестись никогда не поздно, а Хренсгорову желательно в новом учебном году уже женатым быть…
Интересно-то как! Даже забавно. Вот как мужчину общественное мнение формирует.
Я загорала совершенно голой, прикрыв глаза. На меня капали прохладные капли воды с его отросших волос. Володя прикоснулся вначале к соскам на груди, чуть втянул губами. Потом прошёлся колючими поцелуями к пупку.
От этого заныло внизу живота и стало невероятно приятно от лёгкого возбуждения.
— Володь, откуда столько потенции? — усмехнулась я.
Он рассмеялся и лёг рядом со мной на скалу. Наши пальцы переплелись. Солнце пригревало, и было полное погружение в какую-то сказку, нереальность, фантазию… Последнее, кстати, очень опасно. Напридумываешь себе, потом разочаровываться придётся.
— У меня такое чувство, что мы знакомы с тобой лет восемь, а я, гад, до сих пор на тебе не женился, — с усмешкой ответил он. — Вообще, где такие уравновешенные женщины водятся? Адекватные, с глазами, как таёжная река… Я сейчас стихами заговорю, Ярочка.
— Не соскакивай с темы, — хихикнула, как девчонка. — Откуда столько страсти?
— Сто тридцать пять килограммов веса.
— В ком?
— Было во мне четыре года назад, — признался Володя.
— Вау! А во мне восемьдесят два, — отозвалась, щурясь от ярких лучей солнца. — Болел?
— Конечно. Позвоночные грыжи, одышка, давление.
— Ой, кошмар, — посочувствовала я. — Сейчас беспокоит?
— Ничего. Абсолютно ничего не беспокоит. Я даже вирусами стабильно раз в год болею, в этом ещё не подцепил. Отсюда и потенциал. И ты… Тоже у меня от здоровья.
Мы рассмеялись. Полезла к нему ближе, устроила голову на широкой груди с тёмными волосками.
— А я просто балдею от тебя. Надеюсь, это надолго, — честно призналась. — Надолго?
— Лет тридцать потянешь? — он хитро подсматривал за мной.
— Можно рискнуть. Только при всех твоих достоинствах и моих, кстати, тоже, мы можем не ужиться.
— Это ещё почему? — нахмурился Володя. — Мы с тобой к первому сентября должны быть в браке, иначе меня начнут презирать мои же ученики, которых я изо всех сил пытаюсь мужиками сделать. Не бросай меня убогого.
— Какой же ты смешной! — рассмеялась я. — Как пацан из «дубинной рощи».
— В «дубинной роще» я — главный егерь, мне положено быть таким, — он погладил меня по волосам. — Поехали, радость моя, ко мне в гости. Покажу свои владения.
— Со старым домом?
— С ним, — он, не опираясь руками, стал медленно подниматься. На его животе затвердели мышцы и выделились настоящие кубики пресса.
Это как надо собой заниматься, чтобы со ста тридцати с лишним килограммов вот такого достичь?
Ох, и твёрдый мужик. От тела, до характера.
Берегись, Яра. После Ромы, может, не зайти такая стена. В двадцать бы зашла, а сейчас многое придётся в себе поменять и удавить…
Но я попытаюсь. Вдруг это судьба?!
Мы стали медленно одеваться. Солнце уже скатывалось ближе к горизонту. Я никуда не спешила: дел никаких. Можно для себя пожить.
Устали. Почти не разговаривали. Возраст-то не тот, чтобы до утра дебоширить. Сейчас, как скорым пенсионерам, чаёк и баиньки.
Вдвоём.
Я с мужем не спала в одной постели много лет. Я вообще забыла, каково это с кем-то спать. Если честно, помню, что жутко неудобно.
Опять мотоцикл, чувство полёта и радость на душе.
Потрясающий отдых!
* * *
Это место называлось Заречьем. Поселковые дома остались где-то вдалеке. А старые постройки стояли у заливных лугов на безопасном возвышение. Единственное место во всём посёлке, где река может выйти из берегов. Но разливов не случалось лет пятьдесят.
Это были дальние дома. За лугами — лес сплошной стеной и никакого строительства. Посёлок рос в другую сторону, из окна моей квартиры видно то место, там много дорогих коттеджей.
А здесь тишина.
Покосившиеся избушки и огромный бордовый забор из металлопрофиля.
Имение господина Хренсгорова. Забор добротный, высокий, на бетонном основании. За ним «букетом» торчат деревья.
Ворота поднялись вверх, и мы на мотоцикле заехали в гараж, где стоял внедорожник. Не новый, из старых, но всё равно размерами впечатлял.
Ворота за нами закрылись, и стало мрачно и темно.
Я слезла с мотоцикла, сняла шлем. В гараже стояли стеллажи с инструментами, и мигала сигнализация.
Володя открыл дверь на улицу, и я увидела заросший двор. Точнее кусок какого-то парка.
— Сколько соток? — была удивлена. Шла следом за хозяином, оглядываясь вокруг.
— Двадцать соток и полная бесхозяйственность.
Он имел в виду, что весь
