участок зарос деревьями. Выделялся старый яблоневый сад, неухоженный, затянутый кустами и травой. На вишне обедали птицы, которых мы спугнули, и они стаей вспорхнули в небо.
Узкая дорожка, не бетонированная, просто утоптанная. Прямо перед нами проскакала облезлая оранжевая белочка.
— Ой, — умилённо и восторженно выкрикнула я и побежала смотреть, куда зверёк направился.
Белка прыгнула на высокую лиственницу, цепляясь крепкими коготками. Замерла, посмотрела на нас чёрными капельками глаз. Смешно носиком фыркнула.
— Только не говори, что она ручная! — ахнула я.
— Да, но придёт зараза зажравшаяся только на орехи, — усмехнулся Владимир, шагая вперёд, сквозь заросли. — Тут столько работы! Я вот думаю, может, дом построим?
— Володь, ты у меня не спрашивай, мы один день знакомы, — я поспешила за ним.
Справа, прямо в лесочке, стоял сруб бани. Новый. Небольшой домик, над входом так и было написано: «Банька».
А вот от бани уже тянулась широкая дорога, видимо, машины привозили брёвна.
Мы вышли к противоположной части забора. Участок был расположен между двух дорог. И с этой стороны тоже имелись калитка и ворота.
Некошеная трава почти по пояс. Деревья срублены у дома, но не выкорчеваны, стояли и гнили пеньки.
И всё равно дом был в тени, окружённый кустами сирени, рябины и ольхи.
Он покосился и просел. Фундамента не видно. Очень старое строение и для этих мест необычное.
Фасад оштукатурен и покрашен светло-зелёной краской. Дверь новая, из массива. Окна заменены на пластиковые, на этом, весь ремонт закончился.
Ощущение, что я где-то в Украине или в Краснодарском крае, накрыло с головой. Это южный дом. Штукатурка по дранке. И крыша, хоть и с шифером, но вся заросшая травой и мхами. Форма четырёхскатная, в посёлке таких нет. Спутниковая антенна установлена на новой балке. Видимо, тут всё уже готово было рухнуть.
То-то Володька такой чернявый, было в нём что-то жаркое. Кто-то из предков сюда переехал и поставил вот такое строение, отдалённо напоминающее мазанку
Мы вошли в дом, там тоже всё было необычным. Стены — краска по штукатурке. Пол старый, покрыт линолеумом.
Володя открыл дверь в небольшое помещение, включил свет.
— Единственное цивильное место в этом доме, — с гордостью заявил он, показывая мне отличную душевую кабину и унитаз. Там же висел водонагреватель.
Но меня не это интересовало. Сам дом был наполнен какой-то завораживающей стариной. Запахом влаги, немного плесени и дыма.
Я во все глаза рассматривала кухню с печкой. Имелась варочная панель, с другой стороны лежанка. В доме было пять комнат. Ещё одна печь покрашена серебрянкой.
Сохранились старинные кованые кровати и ковры даже не моего детства, а гораздо более старинные. В одной комнате в потёртой рамке на стене висело полотно, вышитое крестиком. Девица у реки с кувшином, с мочки уха то ли кровь капает, то ли серьга так абстрактно вышита.
Детская. Радиола на ножках, на ней — стопкой виниловые пластинки. На светло-сиреневых стенах сохранились рисунки больших ромашек.
В гостиной — компьютер на древнем столе. На полу — панель телевизора, напротив — диван, когда-то бархатный. А на стене — фотографии.
Я замерла, изучая старинные фото. Портреты людей, что когда-то здесь жили. И семейная фотография родителей с кучей детей.
— Это твои родители? — с придыханием спросила я.
— Нет. Бабка с дедом, — он встал рядом и стал показывать на деток. — Это Алексей, Александр, Аркадий, мой отец Амос. Девочки: Анна, Алёна, Алла.
— Ничего себе! Вот это семья.
— Кроме моей жены и дочери все живы и здоровы, ну, стариков ещё давно нет. Так что у меня просто куча тёток, дядек, двоюродных братьев и сестёр. Я из них — самый младший. Почему-то всеобщим голосованием этот дом достался мне в наследство.
Я заметила краем глаза, как он внимательно изучает мой профиль.
— Картошка тушёная, будешь? Яра, пошли спальню покажу, — хрипло прошептал он.
— Ну давай, — усмехнулась я.
Что-то невероятное. Я жила столько лет обычной жизнью, а теперь словно попала в другое измерение.
Это так завораживало!
Весь этот дом, старинный скарб.
Спальня… На окнах ламели, кровать тоже железная, полуторка. На ней ортопедический матрац и современное постельное бельё. Зато шкаф из музея древнего зодчества. Массивный, странный до невероятности. С маленькими ножками, окрашенный коричневой краской. Самодельный, с какими-то вензелями на скрипучих дверцах, а внутри мутное зеркало. Одежда Володькина размещена прилично на вешалки. У него и костюмов аж пять штук!
У кровати на полу лежал очень толстый ковёр с большим ворсом.
— Дом так-то тёплый, но полы зимой продувает. Я подумал, легче этот дом снести и новый поставить, чем что-то здесь ремонтировать. Фундамент просел.
— Вещи все надо сохранить для истории, — ошарашенно я смотрела на стены, где в рамках висели картинки, вырезанные из газет. И новые иконы. — Ты вот прямо верующий-верующий?
— Именно так.
— То есть в тебе преобладает христианская совесть? — я во все глаза рассматривала стены.
— Стараюсь.
Он подумал, что это меня успокоит? Если бы мою клиентку не кинул с пятью детьми один очень неприятный богомолец, я бы подумала, что это хоть что-то значит.
— Картошка, радость моя?
— Да… Как бы мне тебя называть ласково?
— Оно само придёт или не придёт, — заключил мужчина и вернулся из спальни на кухню.
— Хренушка или Хренсгорушка? — пошутила я.
С кухни донёсся хохот, я расплылась в улыбке.
— Володь, за годы жизни ты должен был привыкнуть к своей фамилии.
— Пожалуйста, радость моя, только не так!!!
— Хорошо, будешь радость мой.
— Так лучше!
Пятая комната находилась дальше от всех остальных. Была крохотной, там валялась куча вещей, типа старой одежды, кожаных чемоданов, кошёлок и бутыль литров на двадцать из стекла, наполовину наполненная брусникой.
Вообще, сюрреализм! Это меня во времени занесло не в ту эпоху.
И тут зазвонил мой телефон.
Танька проснулась. Я закрыла дверь в маленькую комнатушку и посмотрела на свой сотовый.
На экране высветилось адская надпись: «Бывший».
Меня моментом бросило в пот. Руки задрожали, и ноги ослабли. Я — сапожник без сапог. Сколько бы я ни занималась аутотренингом, что касается моих душевных дел — пропасть.
Рома не мог звонить просто так. Он — зло. Но игнорировать его звонки опасно. Он, как скользкий юрист, предупреждает о своих действиях заранее, хорошо подготовившись к разговору.
Лихо меня вернули на грешную землю!
Пожила денёк счастливой, будь любезна вернуться обратно в свою поганую реальность.
Я выскочила из дома, прошла по тропинке. Уткнувшись носом в какие-то кусты, ответила на звонок.
5
Роман Сергеевич — жуткий крохобор. И общение со Светкой его лучше
