впереди ещё целая ночь.
Ещё петь, смотреть на него, делать вид, что всё нормально. Как же выдержать все это?
Внутри какой-то хаос творится. Чувства смешиваются в один большой комок, и я не могу с ними совладать. Они будто сильнее меня. Но нет, это не любовь. Это не любовь, я точно знаю…
Вдруг дверь сзади хлопает. Резко.
Я вздрагиваю, поворачиваюсь, уже готова была сказать недовольной Ире что-то вроде: «Я сейчас выйду, дай пять мне минут».
Но в зеркале отражается не она, а…Тигран.
Сердце делает кульбит и ударяет в грудь так, что я едва не заваливаюсь набок.
– Кто тебя сюда пустил?! – вскакиваю с места, делаю шаг назад, будто барьер поможет скрыться от предателя.
Тигран спокойно прикрывает за собой дверь. Рука в кармане, улыбка чуть ленивая, но в то же время опасная. Взгляд колкий, до мурашек. Ощущение, словно мое тело по старой привычке на него реагирует, а вот душа – нет. Там только холод.
– А мне не нужно спрашивать. Я сюда пришёл, потому что захотел.
Глава 11
Василиса
– Чего ты от меня хочешь?! – слова вылетают сами, резче, чем я планировала.
– Вась, ну зачем так остро? – с издевкой усмехается Басаев. – Я же не кусаюсь.
– Я тебя не боюсь, – рявкаю, но чувствую, что вру. Каждая клеточка тела знает, что я его боюсь до судорог.
Его власти, его умения ломать, если только захочет. Если он узнает про Лею…
Эта мысль ударяет током, и я машинально делаю шаг назад. Тигран наоборот, медленно двигается ко мне, будто не сомневается, что я отступлю.
– Ты некрасиво поступила, Василиса, – произносит тихо, будто упрекает ребёнка. – Молча сбежала, никому ничего не сказала. Твои родители до сих пор места себе не находят. Думают, вот-вот объявишься. И для чего? Ради этого? – широким жестом обводит комнату. – Ночной клуб, сцена, дешёвый свет. Это всё, чего ты хотела от жизни?
Слова жалят сильнее, чем если бы он ударил.
– Тебя не касается моя жизнь, – выдыхаю сквозь зубы.
– Хватит, – бывший качает головой. – Я понял, ты гордая, самостоятельная, но с этой гордостью далеко не уедешь. Возвращайся домой, Вась. Пока я рядом.
– Что?! – я смеюсь, но смех хриплый. – У меня больше нет дома. Мой дом – здесь.
– Снова рогами упёрлась, – раздражённо выдыхает он, проводит рукой по волосам. – Завтра я уезжаю обратно. Даю тебе время подумать до утра. Потом дороги назад не будет.
– Я уже подумала, – произношу. – Я с тобой никуда не поеду. Никогда и ни за что.
Он щурится, губы дрожат в полуулыбке. Так он всегда делает, когда что-то идёт не по плану. Злится, потому что понимает, что не все ему подвластно. Я не поддаюсь, и это выводит Тиграна из себя.
– Ладно, – выдает наконец. – Как скажешь. Я хотел, как лучше. Он разворачивается и выходит, хлопнув дверью так, что стены дрогнули. От этого резкого шума я рефлекторно прикрываю глаза. Дышать сложно, воздух режет горло. Я хватаюсь за стол, чтобы не упасть, потом заставляю себя выпрямиться и идти работать. Что бы там ни было, вечер не ждёт.
В полночь клуб снова гудит и открывает свои двери для посетителей, переливается огнями. Музыка бьёт в такт сердечному ритму. Я улыбаюсь клиентам, делаю вид, что всё в порядке.
Всё, как всегда. Всё это ложь.
Когда смена заканчивается, я будто выхожу из транса. На выходе Ира протягивает конверт:
– Это тебе. От Тиграна Руслановича.
И на конверте написано мое имя, словно нарочно, но я даже не открываю.
– Оставь. Лучше подели между персоналом, – говорю устало. Ира моргает, а потом прячет конверт за спину, её глаза жадно сверкают. Скорее всего, Ира оставит деньги себе, не став ничего ни с кем делить. Пусть. Мне больше не нужны подачки от Басаева.
Улица встречает меня тишиной и предрассветными сумерками. Снег мерцает под фонарями, воздух холодный, аж режет лёгкие. От дыхания поднимаются клубы пара, и я сознательно замедляю шаг, как будто замедление способно продлить эту минуту спокойствия и мнимой безопасности. Мне все ещё кажется, будто я под прицелом бывшего. Хотя только и делаю, что молюсь: пожалуйста, пусть он наконец уедет к себе и оставит меня в покое.
Я иду домой, натягиваю на голову капюшон, засовываю руки в карманы. Мелкие снежинки оседают на ресницах, превращаясь в крошечные кристаллы. Всё вокруг будто спит: редкие машины, глухое эхо моих шагов о пустой тротуар.
И вдруг раздается резкий визг шин. Рядом притормаживает чёрная машина. Потом вторая, потом ещё одна.
Они двигаются синхронно, как будто по чьей-то команде. Меня будто обступают, берут в ловушку. Сердце стискивается, ладони мгновенно начинают трястись.
Что происходит?
Давящий шум моторов гудит в ушах. Металл блестит под фонарями, отражая мой испуганный силуэт. Сердце уже колотится так, будто пытается вырваться из груди, предвещая беду.
Я всматриваюсь, пытаюсь различить номера, лица, но фары бьют прямо в глаза и ничего не видно.
Затем дверь средней машины открывается. Тишина вдруг становится гуще. Из салона выходит
Тигран.
В пальто, застёгнутом на две пуговицы, с той самой хищной походкой, которая всегда заставляла людей расступаться. Уверенный, как лев, грациозный, будто каждый его шаг заранее просчитан. Откуда в нём это спокойствие? На лице ни капли сомнений, только холодное превосходство, словно весь этот город принадлежит лишь ему.
Я выдыхаю, чувствуя, как ожогом пробегает паника.
– Спрашиваю последний раз, – говорит он нарочно ровно, даже почти мягко, но голосом, от которого немеют пальцы. – Поедешь со мной?
Я не сразу осознаю, что очень сильно дрожу, но уже не от холода. Губы трясутся, голос сорван.
– Ты… Ты с ума сошёл? Хватит меня преследовать! Ты не имеешь права!
– Василиса, – произносит он моё имя почти ласково, но в этой мягкости стальной привкус угрозы. – Ответь.
– Нет! – вырывается из меня, крик рвёт горло. – Ни за что и никогда!
Тигран моргает, уголок рта дёргается. Я вижу, как скользкая улыбка превращается в короткую судорогу губ: знак того, что злость внутри него начинает подниматься.
– А если так?
Басаев медленно, почти театрально, открывает заднюю дверь машины. Движение тянется как вечность, воздух между нами вибрирует, а время будто застывает.
И тогда я вижу…
В детском кресле, аккуратно пристёгнутая ремнями, сидит Лея. Моя Лея. Моё солнце, мой секрет, ради которого я бежала, молчала, пряталась. Она вертит головой, смотря по сторонам, такая маленькая и беззащитная. У меня перехватывает дыхание, я не могу ни шагнуть вперёд, ни закричать. Всё, чего я боялась, сейчас происходит на моих глазах.
