света рассёк тьму, провалившись в неё, словно в бездонную яму. Не в силах достать до стен, он лишь расплывался тусклым пятном, суетливо прыгая с потолка на умощенный бетонными блоками пол странного сооружения.
Едва заметный сквозняк слегка шевелил волосы настороженных путников. Подвал всё больше походил на широкий тоннель, уводящий попавших в его недра прямиком в преисподнюю. Глаза слезились от тяжёлого запаха, а точнее, от густой сладковатой вони разлагающейся плоти, экскрементов и гниющей травы. Зажимая руками носы, ребята старались держаться друг друга, опасаясь отстать и увязнуть в дышащей им в затылки тьме.
Мрак стоял настолько густой и плотный, что его можно было ложкой черпать. Казалось, стоит оторвать от плотной завесы клубящийся шмат и скатать из него липкий клубок, и прореха мгновенно затянется. Тишина болезненно сдавила головы. Разинув рты, они медленно двигались вперед, толкаясь плечами, прислушиваясь к своим гулким шагам и то и дело спотыкаясь о груды битого крошева. Напряжённая атмосфера ирреальности, некоего потустороннего хаоса накрыла путешественников с головой, заставляя волоски на руках топорщиться, а ледяные мурашки – бешено скакать вдоль позвоночника.
Всхлипнув, Люська поёжилась, теснее прижимаясь к парням. Даже жирный Эдик казался ей сейчас предпочтительней, чем вездесущий кромешный кошмар. Парни же, стиснув зубы, молчали, лихорадочно кромсая голодный мрак острыми клинками дрожащих лучей. Не покидало ощущение, что вот-вот, и жадная адская пасть навсегда погребёт в своём чреве любопытных искателей.
Но тут лучи выхватили из кисельного марева серые стены. Тоннель словно сдвинулся, грозясь раздавить незваных вторженцев. Андрей облегчённо вздохнул, Люська тоже слегка расслабилась. Вид бетонного монолита не поверг путников в ужас, а, напротив, вселил в подростков уверенность, что они всё же в тоннеле, а не в бескрайней пучине преддверия ада.
Вонь стала слабее, сменившись с гнилостной на сырую и затхлую. Ускорив шаги, ребята задышали немного спокойнее. Панический стук юных сердец заметно замедлил свой ритм. Люська вздохнула, Эдик издал нервный смешок, и тишину раздавило тихое шушуканье.
– Где это мы? – схватив рукав куртки Андрея, девчонка прильнула к нему.
– Какие-то подземные катакомбы, – прошептал тот, освещая фонариком стены.
Только сейчас они разглядели толстые лианы витых проводов, тянущихся у самого потолка. Ощущение тоннеля исчезло, и подросткам стало казаться, что они бредут по длинному коридору. Кучи хлама и битого камня остались далеко позади в распахнутом чреве обманутой тьмы, сменившись на ровный, нетронутый временем пол. По сторонам стали попадаться железные двери, подёргав которые, Андрей убедился в их недоступности. Осветив потолок, к своей радости, он разглядел лампы.
– Эд, смотри, где-то тут должен быть и щиток.
– Странное место, – задумчиво выдала Люська. – Похоже на бункер из старых ужастиков.
– Ага, – хмыкнул Эдик, – или на лабораторию безумных учёных. Смотри, – луч его фонаря судорожно прыгнул вперёд, освещая широкий пролом в стене и груду сверкающих осколков.
Все внимание ребят приковало к себе обширное помещение за разбитым широким окном, дверь в которое была также закрыта наглухо. Повсюду: в полу, на стенах и даже на потолке – виднелись глубокие выщерблины. Поковыряв одну пальцем, Эдик понюхал его, лизнул и вынес свой важный вердикт:
– Стреляли… Интересно, в кого?
– Господи, – выдохнула Люська, пятясь от жуткой дыры в помещении.
– Да не дрейфь, Люсиль! Никого тут уже быть не может. Оглянись, один хаос и разрушения. Вон, даже электричества нет, – углядел Эдик на стене выключатель. И тут же щелкнул.
Вопреки его уверениям, свет неуверенно замигал, и с тихим жужжанием по всему коридору загорелись редкие лампочки. Помещение, некогда отгороженное толстым стеклом, равномерно осветилось голубым мягким светом, будто приглашая озадаченных путников в свои гостеприимные недра. Те нервно переглянулись и, избегая острых концов битого лаза, протиснулись внутрь. Ненужные больше фонарики сунули в сложенные у выхода рюкзаки и, устало разомкнув спины, принялись осматривать помещение.
А там было на что посмотреть.
Как правильно заметил Эдик, это и впрямь оказалась тайная подземная лаборатория безумных учёных. На железных столах громоздилось всевозможное оборудование. Старинные компьютеры безмолвно глазели на гостей чёрными дырами в ламповых мониторах, скрывая в своих электронных мозгах давно истлевшие тайны. С налётом грусти избалованные современной техникой подростки пялились на этот печальный анахронизм, стирая пальцами пыль на громоздких клавиатурах.
Люська не стала задерживаться тут и, обойдя парней, прошла дальше.
Громкий возглас удивления заставил тех оторваться от созерцания древних останков техники и поспешить вслед за ней.
***
Не задерживаясь на месте, Люська медленно обошла парней. Столы, мониторы, разбитый микроскоп, склянки, реторты и…
Она остолбенела. Взгляд её прочно увяз в антрацитовой враждебной черноте. Тьма казалась живой, манила, завораживала. Затягивала в водоворот мириадов искрящих созвездий. Не сразу Люська сообразила, на что именно смотрит, а когда поняла, пришло твёрдое осознание, что жизни там быть не должно. И, тем не менее, ощущения были именно такими. Стайка мурашек скользнула по позвоночнику, поднимая дыбом волоски. Во рту пересохло, а к горлу подкатил липкий ком. Она сама не заметила, как скрюченными пальцами тянется к банке, где в гротескной позе застыл уродливый эмбрион. Маленькие корявые ручонки будто царапали выпуклое стекло острыми длинными коготочками. Оно казалось безвредным, но одновременно с тем самым опасным существом в мире.
Размером с котёнка, голого, безволосого, с ощеренной иглами пастью, впалой костлявой грудью и серым раздутым животом, оно пугало и притягивало одновременно. У одеревеневшей Люськи не укладывалось в голове, как может существовать такая омерзительная пародия на крошечного невинного младенца с холодными миндалевидными глазищами.
Она хотела закричать, тщетно стараясь выпутаться из сетей чёрного взгляда, но лишь проваливалась глубже. Язык стал мягким и неповоротливым. В голове зашумело, забухало, перед глазами разлилась пелена тёмных мушек. Покрывшись ледяным потом, Люська судорожно напряглась и наконец-то сумела разорвать незримую связь. Прислонившись к стене, она растёрла трясущимися ладонями щёки, встряхнулась и, прочистив охрипшее горло, сумела-таки позвать друзей.
Когда те примчались на сдавленный стон, она стояла, нервно обхватив себя за плечи, впиваясь побелевшими пальцами в тонкую ткань лёгкой курточки.
– Люсь, ты чего? – подскочил к ней Андрей, торопливо ощупал на предмет ран и, ничего не найдя, заглянул ей в лицо.
Слёзы дрожали на длинных ресницах, плотно сжатые губы её мелко тряслись, а лоб покрывала испарина. Проследив за очумелым взглядом подруги, Андрей грубо выругался.
– Грёб твою налево! Эдя, ты это видишь?
– Да, братан, – прогундосил толстяк. – Как бы развидеть теперь…
На длинных вмурованных в стену стеллажах покоились многочисленные стеклянные банки. Но не это испугало Люську и вывело из равновесия парней.
Из-под налёта пыли на выпуклых боках, болтаясь в удивительно прозрачной желтоватой жидкости, на ошеломленных гостей пялились чёрные миндалевидные глазища уродливых
