вход воспрещен»): «джит» — сокращение от «джиттербаг», детройтского сленгового обозначения хулиганов или гангстеров.
«Они писали "джитам вход воспрещен", — говорит Мэй, — но как ты заявишь какому-нибудь стокилограммовому амбалу ростом за метр девяносто: "Ты на мою вечеринку не зайдешь", когда сам ты — полутораметровый смазливый мальчик? Ага, сейчас! Конечно он зайдет! Это была лишь надежда, что они не придут! Попытка дать им понять, что им здесь не рады. И именно тогда тусовка начала саморазрушаться. Ребята из Вест-Сайда, вся эта элитная школьная тусовка, снобы из определенных районов — они просто хотели оставить всё это себе. Но потом другие люди сказали: "Нам это тоже нравится, мы тоже хотим прийти", а те снобы решили, что не хотят их видеть, и это было неправильно. Это стало началом конца. Именно тогда на вечеринках стали всплывать пушки и начались драки. К 86-му году всё закончилось».
Еще до создания Deep Space Хуан Аткинс начал писать музыку в составе дуэта Cybotron. Изучая музыку и медиадисциплины в местном колледже Уоштено в Ипсиланти, штат Мичиган, он подружился с сокурсником по имени Рик Дэвис. Дэвис, который был значительно старше Аткинса, представлял собой эксцентричную фигуру с богатым прошлым: в 1968 году его отправили во Вьетнам — как раз вовремя, чтобы застать Тетское наступление.
«Когда узнаешь Рика поближе, он оказывается настоящим плюшевым мишкой, — вспоминает Аткинс. — Но если ты его не знал, он мог показаться довольно пугающим. Рик был ветераном Вьетнама. Он был там, чувак — в джунглях. Он рассказывал мне истории, как попадал в переделки, когда на его глазах лучшего друга сожрал тигр, или как они пробирались сквозь заросли, раздались выстрелы — и из всего взвода в живых остался только он. Такое не проходит бесследно для психики». Дэвис и Аткинс обнаружили, что у них много общих интересов: научная фантастика, футурологи вроде Элвина Тоффлера и электронная музыка. До Cybotron Дэвис в одиночку записывал экспериментальные треки вроде «The Methane Sea». Но, как и у многих ветеранов Вьетнама, у Дэвиса также был солидный бэкграунд в эйсид-роке; он был огромным фанатом Хендрикса.
Хотя и Аткинс, и Дэвис делили между собой инструментальные партии, писали тексты и придумывали концепты, Аткинс в основном фокусировался на том, чтобы «собирать треки воедино», заставляя музыку Cybotron работать на танцполах. Дэвис же отвечал за многие «философские аспекты» этого глубоко концептуального проекта. Он состряпал собственное странное кредо из книги Элвина Тоффлера «Третья волна» и «Зоара» — «Библии» классической иудейской каббалы. Суть его сводилась к тому, что путем «подключения человеческой духовности к кибернетической матрице» можно превратить себя в сверхчеловеческую сущность.
В соответствии с нумерологией «Зоара» Дэвис сменил имя на 3070; когда к Cybotron присоединился третий участник, гитарист Джон Хаусли, его окрестили «Джон 5» (John 5). Аткинс и Дэвис даже разработали собственный словарь техно-сленга под названием «Сетка» (The Grid). «Это было время, когда только зарождался феномен видеоигр, — вспоминает Аткинс. — Мы часто использовали игровые термины для описания реальных жизненных ситуаций. Улицы или окружающую среду мы представляли как Игровую Сетку. А Cybotron считался "суперспрайтом". Определенные графические объекты в видеопрограмме называют "спрайтами", а суперспрайт обладал на игровой сетке такими возможностями, которых не было у обычного спрайта».
Испытав независимое влияние того же европейского звучания, Cybotron с их холодным, преобладающим синтезаторным звуком и ритмами драм-машин развивались параллельно с электро, которое тогда зарождалось в Нью-Йорке. Их первый сингл «Alleys of Your Mind», выпущенный на их собственном лейбле Deep Space, в 1981 году попал в ротацию к Электрифаинг Моджо (The Electrifyin' Mojo) и стал крупным локальным хитом, разойдясь тиражом около 15 000 копий только в Детройте. Следующие два сингла, «Cosmic Cars» и «Clear», показали себя еще лучше, благодаря чему Cybotron подписали контракт с лейблом Fantasy из Беркли, штат Калифорния, который и выпустил альбом Clear.
В Детройте все полагали, что Cybotron — это белые парни из Европы. И действительно, если не считать едва уловимого фанка, пульсирующего сквозь сухие и хлесткие запрограммированные биты, мало что указывало на обратное. Вокал Дэвиса отличался англоидным/андроидным невротизмом в духе Джона Фокса или Гэри Ньюмана, что делало Cybotron недостающим звеном между новыми романтиками и «Нейромантом» Уильяма Гибсона. Но, несмотря на всю их футуристическую мизансцену, идеи, лежавшие в основе песен Cybotron, были сугубо детройтскими, отражающими город в период трансформации: от промышленного бумтауна к постфордистской пустыне; от автомобильной столицы США к американской столице убийств. После прокатившегося в конце шестидесятых — начале семидесятых синдрома «исхода белых» в пригороды, упадка автопрома и деджентрификации некогда благополучных чернокожих районов среднего класса центр Детройта превратился в город-призрак.
С его преобладающей атмосферой паранойи и запустения («О, если бы я мог сбежать из этого безумного места», — как пел Дэвис в «Cosmic Cars»), техно-нуар группы Cybotron должен был стать саундтреком к «Робокопу» — антиутопическому научно-фантастическому фильму, действие которого происходит в Детройте недалекого будущего. Песни вроде «Alleys of Your Mind» и «Techno City» были, по словам Аткинса, «более или менее просто социальным комментарием»; в качестве главных тем Cybotron он называет «контроль над разумом» и технологию как «палку о двух концах». Строчки вроде «enter the program/technofy your mind» («войди в программу / технологизируй свой разум») и «don’t you let them robotize your behind» («не позволяй им роботизировать твою задницу») из мрачно-фанкового эпика «Enter» свидетельствуют о двойственном отношении к технологиям. Как выразился Аткинс: «В технологиях много хорошего, но в то же время они дают сильным мира сего больше возможностей для контроля».
На создание «Techno City» их вдохновил представленный Фрицем Лангом в «Метрополисе» образ мегаполиса будущего, разделенного на привилегированные секторы высоко в небе и подземные зоны для пролетариата. По словам Дэвиса, Техносити был эквивалентом гетто на Вудворд-авеню в Детройте; пределом мечтаний его обитателей было пробиться наверх, в «кибодром» (cybodrome), где жили художники и интеллектуалы. Опять же, эти утопические и антиутопические фантазии были лишь тонко завуалированной аллегорией неофициального апартеида, формирующегося в городах Америки с появлением охраняемых частной полицией закрытых анклавов и похожих на тауншипы этнических гетто.
Пожалуй, самым экстремальным выражением двойственного отношения Cybotron к будущему — наполовину предвкушения, наполовину ужаса — стал трек «R9», вдохновленный главой из библейского Откровения Иоанна Богослова. «На этой записи перед вами разворачивается битва при Армагеддоне», — смеется Аткинс. Но, вопреки рваным вспышкам диссонанса, жутко деформированным текстурам и доносящимся на заднем плане крикам «Help!» («На помощь!»), это вовсе не кошмарное видение будущего, утверждает Аткинс. «Для людей, у
