не меняя интонации.
Ламир моргнул от неожиданности, но дергаться не стал.
— Научился её блокировать, я слабый одаренный тринадцатого ранга.
— То есть, вы на регулярной основе занимаетесь самообманом?
— Никак нет, умею управлять собой.
— Разница очень размыта. — Листура подняла взгляд. Её зрачки отливались холодным блеском, словно в них были встроены фильтры от звездного света. Возможно, так и было.
— Хорошо. Следующий вопрос: вы бы спасли примитивного индивидуума, если бы знали, что из него вырастет кровавый фанатик?
Пауза.
— Спас. Будущее это не приговор. Его можно менять. И мы, как граждане Империи, обязаны заботится о меньших видах.
— А если нет?
— Тогда я ошибусь как личность, но не предам как офицер.
Листура сделала пометку. Её пальцы двигались быстро, в воздухе, вбивая команды в голографическую сетку.
— Скольким количеством персонала из вашего экипажа вы бы смогли пожертвовать, чтобы спасти один колониальный модуль?
— Если это был бы приказ, то всеми, включая собственную жизнь. Если решение за мной… сначала попробовал бы изыскать способ не делать такого выбора.
— А если времени нет? — не унималась Листура, задавая все более и более провокационные вопросы.
— Тогда сделаю все, что от меня потребуется.
Тон её голоса не изменился, но кончики пальцев едва ли дернулись, как результат, на нахлынувшие воспоминания.
— Предпочитаете идеализм в боевых условиях?
— Предпочитаю не разбрасываться жизнями подчиненных.
— Если бы вам приказали устранить Командора, вы бы…
— Отказался. И принял последствия. — перебил её Ламир, сам удивившись, как резко это прозвучало.
Листура не обратила внимания. Ни на тон, ни на прерывание. Лишь едва заметно склонила голову, то ли в знак принятия, то ли в предупреждение.
— Не попытались бы выяснить причину? — спросила она всё тем же спокойным, почти безжизненным голосом.
— Это уже было бы простое оправдание. — ответил он жёстко, пытаясь смотреть прямо в её глаза.
Повисла пауза. Не длинная, но достаточно, чтобы воздух в комнате опять поменял плотность.
Затем она внезапно изменила тональность вопроса. Почти лирично, почти отрешённо:
— Капитан… о чём вы жалеете больше всего?
Он напрягся.
— Это… это… важно? — спросил он, пытаясь понять, к чему клонит женщина.
— Конечно важно. — Листура подняла руку, словно собираясь что-то чертить в воздухе, но её пальцы не двигались.
— Жалею о тех, кто умер, потому что я не успел. Или поверил не тем.
— Имена?
Он замолчал. Затем, глухо:
— Рейна. Юно. Кай. И… Орлис. — последнее имя далось тяжелее. Глубже. С комом в горле.
— Орлис… — протянула она, будто это имя само вызывало резонанс. — Вы позволите?
Он не понял сразу. Но уже в следующее мгновение пальцы Листуры сомкнулись в странном жесте. Воздух перед ней завибрировал, а следом вспыхнул ментальный шторм.
— Что вы…
Голос его захлебнулся. Грудь сдавило изнутри, но это не чувствовалось физически, это было как мираж. Легкий, но проникающее в саму суть. Он знал на что способны одаренные её уровня. Видел последствия. Но такое влияние он ощущал впервые.
Образы начали всплывать сами. Его не спрашивали. Их вытаскивали.
Звездная система «Лорден-Семь». Космический бой. В то время он командовал звеном перехватчиков. Орлис была его «младшим», второй заместитель. Они возвращались на Химеру. Как по всем каналам связи, Ковенант-Адмирал отдал приказ держаться до смерти. И следом закрыл эвакуационные коридоры.
Сам Ламир приказывал своей группе уходить к носителю. Но она, Орлис, стояла на своем. Развернув машину в сторону звена Таронцев, которые неслись на ускорении к конвою мирных колонистов.
«Если ты не уйдёшь, я тоже останусь.» — последние слова, которые он услышал тогда.
И он ушёл. Тогда. Оставил её. Выбора не было, или миссия, или всё зря.
— Хватит. — стиснул зубы капитан. Его голос срывался, но был твёрдым. — Хватит, пожалуйста…
Но Листура уже остановилась. Не мгновенно, а плавно, как будто выходила из снов чужого мозга. Она откинулась в кресле, устремив на него взгляд, в котором теперь читалось нечто большее.
— Она бы выбрала то же. — тихо произнесла Листура.
Он не ответил. Слова застряли где-то в груди. В комнате воцарилась напряжённая тишина.
— Вы думаете, что сила в приказах. — продолжила она. — Но порой, капитан, сила в том, чтобы помнить. До конца.
Он выровнял дыхание, сдерживая себя, чтобы не сказать глупость.
— Это всё?
Листура сделала движение рукой, и сфера в воздухе погасла.
— Вы прошли. Пока что свободны.
— Пока?
— Нас интересует не только, что вы делаете. Но и почему. — она встала, приглаживая перчатку, висевшую на поясе. — Слишком много пепла осталось в галактике от тех, кто всё делал прикрываясь законом. И ничего — по совести.
— Я не святой. — бросил он.
— Хорошо. Значит, ещё можно использовать. — её тон не был насмешливым.
Дверь открылась автоматически. Мужчина молчаливо отдал честь, и просто ушел, стоило женщине кивнуть.
А когда за ним закрылась дверь, Листура осталась наедине с молчаливой тенью, что скользнула в противоположный угол зала и тихо, почти шепотом, произнесла:
— Ты его не сломала?
Листура покачала головой, и коротко бросила:
— Нет.
Глава 5
На всякий случай я держал зону сзади, комнату, где осталась Аня с Нюхачом, под постоянным контролем. Отправляясь искать точку наблюдения с обзором на ближайшие улицы, я постоянно сканировал пространственные образы внутри. Чтобы при необходимости, если такая и произойдет, вернуться в любой момент.
Комната, где я оставил девчонку, оставалась тихой. Я чувствовал в ней пару живых людей, и, как мне казалось, лёгкое напряжение. Аня в этот раз не только не осталась одна, но ещё и выступает в роли охранника нашего пленника. Думаю, что такая ситуация для неё в новинку. Радовало, что она справлялась. И пока не торопилась кричать о помощи в рацию. Хотя надо признать, что она и до этого так не делала.
Я непроизвольно усмехнулся. Девчонка растёт.
И, конечно, именно в этот момент Вейла не могла пройти мимо.
— Алекс… Боже мой! Ты наконец-то дал девочке свободу выбора? — её голос в голове был приторно-сладким, с изрядной долей яда. — Это так мило! Ты ещё скажи, что гордишься. А хочешь я тебе грамоту оформлю? Или ты хочешь её сам себе оформить? — она глупо хихикнула, думая, что это смешно.
Сделал вид, что ничего из этого не слышал. Мысленно пытаясь отгородиться от неё. Увы, это не помогло.
— Ну же, учитель, не молчи! Скажи: «Моя ученица стала боевым цветочком!» Или: «Я наконец-то научил кого-то тому, чего и сам не умею. А ещё она не сдохла!» — теперь она звучала уже не ехидно, а прямо-таки насмешливо.
— Хватит! — рявкнул мысленно. — Ты прямо вынуждаешь меня с разгону сигануть головой о стену.
