тоже работает как надо. — Думаю, один из них тебе подойдет.
Протянул ей пистолет рукояткой вперёд. Аня взяла его аккуратно, как что-то живое. Осмотрела, и было видно, что она не особо понимает что с ним делать. Поэтому пришлось быстро провести маленький обучающий курс.
— С п-перезарядкой р-разберусь. — тихо добавила она. — Н-но… я п-предупрежу его с-сначала. Если он п-попытается…
— Действуй по ситуации, — перебил её. — Но если почувствуешь, что он угрожает, то ни в коем случае не медли.
Она неторопливо кивнула, с таким выражением лица, что вопросов не осталось. Я выпрямился, потянул воздух, обращаясь к сфере сканирования. Отголоски жизни в здании были слабые, как эхо по подвалам. Но там, где-то глубже, за бетонными перекрытиями, сквозь стены и заржавевшие трубы, чувствовалось… движение. Гребаный Форсун бродил там, в одиночестве.
— Алекс. — прошептала Вейла. — Будь осторожен.
— Как только выйду. — обратился к Ане. — Запри за мной дверь. Сидите тихо. Рация у меня с собой, буду не далеко. Если что-то случится, то сразу сигнализируй.
— П-поняла! — ответила она быстро.
Кивнул ей, ещё раз кидая взгляд на безжизненное тело пленника. Он лежал спокойно. Слишком ровное дыхание, слишком расслабленные мышцы, как если бы он вошел в искусственную спячку. Это было странно.
— Береги себя. — бросил ей на прощание и шагнул в темноту коридора, где запах пыли становился всё насыщеннее, а звук собственных шагов намного тише.
Позади щёлкнул засов.
Мир снова сжал кольцо. Остались только я, тени и те, кто прячется за ними.
Когда за спиной щёлкнул засов, Аня осталась один на один с пленником.
В комнате стало особенно тихо. Настолько, что она могла различить, как в дальнем углу капает вода. Как где-то под потолком ползает что-то живое. Как её собственное дыхание, нервное, порывистое — резало тишину лезвием по ткани.
Она сжала рукоять меча.
«Я не боюсь. Не должна бояться.»
Но руки слегка дрожали. Всё-таки страх не ушёл окончательно. Он просто отступил на второй план, отдав свое место чувству ответственности. Теперь она знала, что это такое, когда тебе доверяют жизнь.
«Охранять его. И если дернется…»
Аня медленно прошлась по комнате. Пространство было узким, в нос бил калейдоскоп запахов. Каждый шаг отдавался по бетонному полу глухим гулом. Она остановилась рядом с Нюхачом, как назвал его учитель, тот по-прежнему лежал без движения.
Аня вытащила меч. Раз, и обратно в ножны. Резко. Щёлк.
Снова. Щёлк.
Она делала это не ради разминки. Это было больше похоже на что-то нервное.
«Ты справишься.»
Она услышала в голове голос Учителя. Хотя он ничего не говорил. Просто она уже знала, что бы он сказал: «Ты не та, что была в начале. Ты не та, кто заикалась от каждой тени. Ты сильная, и будешь ещё сильнее.»
Взгляд упал на пистолет, лежащий рядом, и она с усилием подняла его. Рука чуть дрогнула от внутреннего конфликта. Оружие, созданное для убийства. Убийство быстрое и без вопросов.
— Я-я смогу… — прошептала она, скорее себе. — Я н-не д-должна бояться.
Нюхач пошевелился. Лёгкое, едва ли заметное движение. Может, подёргивание пальцев. Может, моргнул. Но Аня тут же подняла ствол, обеими руками. Указательный палец был на предохранителе, но готов перейти к спусковому крючку.
— Т-ты… с-сиди спокойно. — голос звучал неуверенно, но ровно. — П-пожалуйста.
Никакой реакции. Ни звука. Он вновь замер.
Она стояла, не отводя взгляда. Время вокруг замерло. Каждый вдох был рубежом. Каждая секунда шагом по канату.
И вдруг в голове всплыло.
Мама. Её тёплая рука на плечах. Взгляд, всегда строгий, но добрый и любящий. Её слова, сказанные однажды, когда она упала с дерева и плакала от обиды:
«Ты сильнее, чем думаешь. Просто пока ещё не поняла, насколько.»
А теперь она понимала. Хоть чуть-чуть. Хоть на шаг ближе.
Аня медленно опустила пистолет, сделала вдох, а потом снова вскинула ствол. Уже чётко, без дрожи. Стойка была нелепой, но взгляд в этот раз гораздо жестче.
— Е-е-еще раз ш-шевельнёшься, и я с-сделаю это. — сказала она твёрдо.
Пауза. Затем… лёгкий кивок от лежащего тела. Еле-еле заметный, но он был.
Аня замерла. А потом сделала то, чего сама от себя не ожидала: она подошла ближе, встала над ним, и опустилась на корточки.
— Т-ты н-не с-с ними… — тихо сказала она, вспоминая слова, сказанные им перед тем, как он потерял сознание. — Э-т-это правда?
Он не ответил, казалось, что снова отключился. Или делал такой вид.
Не дождавшись ответа, девочка встала.
— Н-н-не в-волнует. — выдохнула. — М-мне всё р-равно. До к-к-онца я с-стоять буду. З-десь. П-пока у-у-учитель не в-вернется.
И, усевшись у стены, она навела пистолет на лежащего пленника. А её глаза больше не дрожали.
Глава 4
Тусклый свет фонаря прыгал по стенам, цепляя пыльные разводы и ржавчину на трубах. Комната замерла в ожидании, очень уж тихо тут было, особенно по сравнению со всеми событиями до этого. Даже дыхание временных обитателей казалось чужим, словно оно принадлежало не им, а самому помещению.
Артём сидел у стены, скрестив руки на груди, и молча наблюдал. Не за тем, что происходило, а за тем, чего не происходило. Его взгляд всё чаще останавливался на фигуре отца: тот дышал ровно, но плечи вздрагивали на каждом вдохе.
Пальцы выдавали его больше всего. Они медленно сжимались и разжимались, до скрежета, до белых костяшек. Артём прекрасно понимал, что боль никуда не ушла. Просто отец её прятал.
Он глубоко вдохнул, отвёл взгляд и прикрыл глаза. Пол под ним отдавал холодным, но сейчас это было не самое главное. Ему просто хотелось чувствовать под собой почву.
— Артём. — раздался мягкий голос рядом.
Он вздрогнул от неожиданности, хоть голос и был знакомым, успокаивающим. Это была его сестра-близнец, Алиса.
— Да, я тут. — ответил он, открывая глаза и сразу перевел взгляд на неё.
Его сестра присела рядом, скользнула ближе на корточках, стараясь не нарушать тишину.
— Нам надо идти. — она перебирала прядь своих волос между пальцев, и кидала осторожные взгляды в сторону родителей. — Он держ-жится… но я случайно дотронулась до него, он очень г-горячий. Уверена, у него очень сильная температура.
Её голос подрагивал, и в нем считывались легкие нотки страха.
Артём молча кивнул. Он всё понял и без слов. Алиса всегда чувствовала людей тоньше, чем он. А он, в силу прагматичности, принимал решения.
Он поднялся с пола. В его движениях отлично считалась собранность, в которой не было места спешки. Автомат лёг в руки, похожий на продолжение тела. Пальцы скользнули по затвору, проверяя всё ли в порядке.
