бесшумно и неумолимо. Ей казалось, что неумолимость отлично ей подходит. Выбралась Аддамс из флигеля не зря. Жуткая история о том, как именно будут пытать директора, стоила того, чтобы встать с кровати. Наверное, все же директора. Или мэра?
– У вас как принято? Испанский сапожок, дыба? Что-то местное-интересное?
– Сапожок? Какой еще… – удивился Громов, – Просто теперь в район не на чем ездить… А вертолета ждать… Не люблю я ждать.
– А район – это где? И это что?! – Уэнсдей Аддамс задышала часто, ее щеки даже немного порозовели. Все так интересно в области, а тут еще и район есть. – Давайте вместе туда съездим!
– Район – это я так говорю. Это просто городок чуть крупнее нашего. Там не особо интересно. Крепость рядом… Туда туристов возят. Когда вертолет есть. А так… Немного холоднее. Он так и называется: Северный.
– Еще холоднее… – мечтательно протянула Уэнсдей. – Наверное, там у них еще забавнее…
– Там никаких чудовищ. Только троллейбусы. А у нас Крошка пропал, – влез Антон. – Со вчера так и не вернулся. Его, наверное, съели.
– Нет. Никто не ест алабаев. И крошек. – Уэнсдей сказала это так уверенно, что Антону стало легче. – Я думаю, он занят чем-то очень важным. Крошка серьезно к тебе относится. Просто так – не пропал бы.
– Ладно… Бесполезно. Пойдемте к Никите, погреемся, все равно из этого ничего не соберешь. И все равно никто не поверит. – Корнелий Иванович аккуратно поставил три собранных мешка у остатков сосны, на которую налетели аэросани. – Потом заберу.
– А Крошка? – Антон точно не собирался никуда идти
– Стоп! Вы это слышите? – Уэнсдей вскарабкалась на пень, пытаясь что-то рассмотреть в лесу.
Все замерли. Ни ветерка, ни шороха – тишина. Та самая – мертвая.
– Я ничего не слышу.
– Вот. А в нормальной жизни что-то да должны.
Уэнсдей Аддамс вообще предпочитала звуки. Если кто-то воет или ревет – это означает, что он готов вначале пообщаться, а уже потом что-то делать. Если же кто-то затаился, значит, ждет момента и уже все решено.
Сначала она решила, что ей показалось, будто снег метрах в пятидесяти как-то шевельнулся. Белое на белом – трудно что-то рассмотреть. Наверное, никто и не увидел бы. Кроме Уэнсдей.
– Может, пойдем? – робко предложила Карина.
Ей было не по себе. Она только что попыталась вернуться во флигель – и ничего не получилось. А должно было. И дело точно не в ней.
– Уже поздно. Мы никуда не успеем.
Белое на белом снова шевельнулось, и этого хватило, чтобы оно разом оказалось прямо здесь.
Стало понятно, почему мало кто его видел. А те, кто видел, не могли толком описать. Большой. Огромный. Сливающийся со снегом. Странной расползающейся формы. Уэнсдей пыталась посчитать, сколько у него лап. Все время сбивалась. То ли пять, то ли четыре, или просто так кажется. Каким-то оно было мерцающим. А голова – и вправду похожей на медвежью. Такой медведь запросто охотился бы на динозавров. Тираннозавры спасались бы бегством, нервно суча маленькими верхними лапками.
– Привет, туунбак, тебя же так зовут? – Уэнсдей дико хотелось потрогать и это чудище тоже. – Вот этот мог и прихлопнуть безглазую одним ударом. Только почему-то не захотел.
– Он существует… – прохрипел Антон.
Туунбак замерцал и оказался уже совсем рядом с Аддамс. Она все же потрогала его. Будто прикоснулась к камню. Полированный мрамор. Туунбак отпрянул и наконец издал звук. Щелчок. Так сталкиваются два камня. И снова – два раза подряд.
– Он пытается что-то сказать! – восхитилась Уэнсдей.
– Или разминает челюсти перед обедом.
Антону радоваться не хотелось. Он стоял не слишком близко, но пытался шаг за шагом переместиться так, чтобы оказаться между туунбаком и Уэнсдей.
Туунбак снова защелкал.
Будто в ответ, раздался рев. Точнее, теперь уже все понимали: это вой. И он приближался.
Стая волков показалась из-за деревьев. Первый раз они показались днем.
– Красивые… – прошептала Карина.
Кажущиеся неторопливыми, но почему-то эта неспешность сжирала пространство. Антон вспомнил, как эти волки бежали за аэросанями. Не отставая, легко держа расстояние. Захотели бы – могли бы и перегнать.
Ближе и ближе, пока все они не оказались внутри стаи.
Волки опустились на снег, будто давно спланировали передохнýть именно здесь. Вчера именно здесь каждый из них наелся до отвала. Не считая тех, кого съели.
Волки и туунбак не пытались что-то сделать. Того, что они оказались в одном месте в одно время, было достаточно.
– Давайте по-тихому уйдем? – Чтобы выбраться из круга, Корнелию Ивановичу пришлось бы миновать четырех волков. – Мне кажется, они сейчас заняты не нами.
– Это как Антон решит, – откликнулась Карина.
Длинная, она увидела вдалеке нечто. К ним приближалась еще одна группа волков. Вероятно, самые медленные и маленькие. Щенки, что ли? А с ними кто-то совсем мелкий. По сравнению с ними. Крошка наконец-то оправдал свое имя.
Алабай пробежал сквозь стаю и уткнулся носом в Антона. Осторожно. Тот даже устоял.
– Мне кажется, Антон, твой пес решил защитить тебя от туунбака и привел с собой друзей. Ты больше не ругай его… – прошептала Аддамс.
Туунбак разразился целой серией щелчков, замерцал и исчез. Только Уэнсдей сумела заметить, как он появляется и исчезает все дальше в лесу.
Ближайший к Антону волк встал, отряхнулся и направился к лесу. За ним – словно завершив ритуал, а может, выполнив обещанное, – почти беззвучно ушли в лес другие волки. Крошка остался.
– Все-таки он медленный, – заключила Уэнсдей.
– Крошка?! – обиделся Антон.
– Туунбак. Хотя на этот раз и появился быстрее, если, конечно, легенды не врут. Я-то вообще рассчитывала, что он еще вчера объявится. Интересно, что он ест, если ему так безглазка нравится?
– Интересно?! Вы что, никого не боитесь? – Громов вспомнил про телефон и попытался сфотографировать уходящую стаю.
– Я, кстати, тоже вчера безглазку не пощелкала, – вспомнила Карина.
– Это всегда так. Надо либо с камерой жить, либо вечно не успеваешь.
Уэнсдей вытащила свой телефон и тоже сфотографировала следы. Наверное, волчьи. А может, и Крошки – но тоже устрашающего размера. Развернулась к Громову:
– Корнелий Иванович, мы не боялись, потому что Карина не кричала. Значит, сегодня никто не умрет. Ну разве что кого-то покусают.
* * *
Есть места, в которых хорошо без людей. Стоит появиться парочке прямоходящих, и уже не то. А есть набирающие уют с каждым гостем. Сейчас в «Туунбаке» было хорошо. Ибо Аддамс пришла опробовать новую кофемашину. Пришла не одна.
– Скоро каникулы заканчиваются. И ведь никто не поверит. – Антон так и не уговорил Уэнсдей отдать ему хотя бы один волчий зуб.
