сворачиваю на дорогу, которая тянется вдоль моря и через пару часов выведет меня на скоростную трассу в сторону Перли. Сегодня утром в волнительном предвкушении я наслаждался видом океана, пальм, покачивающихся от легкого ветра, и песчаных пляжей. Теперь единственное, чего мне хочется, – вернуться домой и завалиться спать. Разогнуть спину, сунуть руки в ледяную воду. Впрочем, физическая боль, которую испытываю, ничтожна по сравнению с мучительной неуверенностью, которая преследовала меня весь день и не отпускает сейчас. Унижения от Клемана, то, что я не знаю половину французских выражений, отсутствие интереса со стороны коллег, все это выбило меня из колеи. И как там? У Клемана есть «предубеждения на мой счет»? Что он имел в виду? Я не вписываюсь в их мир? Он считает, что я недостаточно хорош? Бессмысленно рассуждать на эту тему. Пока не переступил порог огромной кухни отеля «Fairmont», я был уверен, что делаю все правильно. Я не изменился. Моя цель не изменилась. Так почему я вдруг засомневался?
Будто Клеман, Алек и остальные – первые, кто плохо со мной обращается. И если верить Ленни, это происходит не только со мной, а со всеми новенькими в «Fairmont». Не так уж часто такое случалось, чтобы в абсолютно белом коллективе ко мне относились так же, как к остальным. Наверное, стоит считать победой, что со мной они поступают так же дерьмово, как и с любым другим новичком.
Я решительно включаю автомагнитолу. Оттуда раздаются бит и мощный голос KRS-One, и я киваю в такт. Ритм меня успокаивает, заставляет вспомнить, кто я и кем больше не хочу быть. Никогда больше. Мальчиком для биться из-за своего происхождения. Жертвой собственной глупости. Заложником темного тумана, который высасывает из меня всю энергию и грозит поглотить. Я решаю перестать терзать себя. Семья должна мной гордиться. Поэтому я здесь. Решено.
Сомнения постепенно развеиваются, остается стремление бороться и доказать всем, на что способен. Я мчусь по скоростному шоссе, пальцы барабанят по рулю в такт музыке. Занять руки – вот лучший способ отвлечься. Напряжение в спине начинает ослабевать.
Я паркую машину перед домом. Это полузаброшенный многоквартирный дом в районе, где окраины плавно переходят в более удобную для жизни часть города. Когда-то белый фасад здания местами облупился. Одна из квартир на первом этаже давно пустует, окна смотрят на улицу, пустые и черные.
Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Через окно входной двери падает свет. Значит, Рис дома. Я надеялся, что квартира сегодня вечером будет в моем полном распоряжении. Мой сосед часто ночует у Тамсин или ужинает с Эми и сестренкой.
Когда открываю дверь, меня встречает запах… это что, пицца?..
– Привет? – зову я.
– Привет! – откликается Рис из кухни.
Иду на запах. И застываю на пороге.
– Ты же не… – начинаю, когда мой взгляд падает на накрытый стол.
– Я подумал, что сегодня у тебя наверняка не будет желания готовить, – с ухмылкой заявляет сосед. Он повязал фартук. На руках у него обгоревшие перчатки-прихватки, которыми он вынимает противень из духовки. – Надеюсь, ты голодный.
– Еще как, – говорю я, глядя на него огромными глазами, хотя до этого момента и не осознавал, что ужасно хочу есть. – С каких пор ты готовишь?
– Лучше не привыкай к этому. Но, думаю, после твоей вчерашней спасательной операции в кафе пицца – это меньшее, что могу для тебя сделать.
Я сажусь на один из раскладных стульев, которые стоят вокруг пластмассового стола. Рис достает две банки пива из холодильника и бросает одну мне. Я открываю ее, и она шипит.
– За тебя! – произносит друг и салютует мне банкой.
– Спасибо, мужик.
Рис кладет нам на тарелки по куску пиццы.
– Ну, рассказывай, как все прошло? – спрашивает он.
– Хорошо, – отвечаю с полным ртом. – Очень интересно. – Пытаюсь придать голосу беззаботность и делаю большой глоток пива. Он купил мой любимый сорт, хотя и считает его пойлом. Но мне этот вкус напоминает о юности, когда все было хорошо. О первом похмелье на заднем дворе у Майка Джонсона, о первом пьяном поцелуе с его сестрой Лакейшей, о гаражных вечеринках у Габриэля Фримана, о коротких поездках на машине с Дариусом, Андре и Ксавьером. Старые добрые времена, пока все не покатилось под откос.
– Приятные люди? – интересуется Рис.
Я бы предпочел не говорить о том, как прошел день. Не хочу, чтобы Рис понял, насколько трудным для меня оказался старт в отеле «Fairmont». Хочу быть сильным и ради него тоже. В прошлом он часто чувствовал, будто все сговорились против него и против нас, так что я не хочу давать ему повод сомневаться в мире.
– Да, приятные. Со многими я еще не успел познакомиться, но один парень, тоже еще новенький, Ленни, дал мне пару полезных советов.
– Звучит отлично, – говорит Рис, продолжая жевать. – А чем ты сегодня занимался?
– Нарезал овощи кубиками. Или, как выражаются в «Fairmont», нарезал légumes en brunoise. Потому что потом с богатых белых за это можно потребовать в десять раз больше денег.
– Как умно. Наверно, «У Мала» нам тоже стоит предлагать кофе brunoise.
Я решаю не забивать голову мыслями, как мог бы выглядеть нарезанный мелким кубиком кофе, а вместо этого отпиваю еще пива.
После того как мы заканчиваем ужин и я неоднократно заверяю Риса, что у него получилась фантастически вкусная пицца, мои силы подходят к концу. Я еле держу глаза открытыми.
Потом позволяю себе подольше постоять под душем, чтобы смыть пот и избавиться от запахов кухни. Струи горячей воды массируют ноющую спину, и я наслаждаюсь целительно-обжигающим ощущением на пальцах. Тру грудь, распределяя пену по рукам и шее. Смываю мыло с тела, потом выключаю душ и заворачиваюсь в полотенце.
У себя в комнате мне еще предстоит выполнить самую дерьмовую задачу за этот день. Вооружившись бумажными платочками, зажигалкой и иглой, которые купил по пути домой в аптеке вместе с тейпом и дезинфицирующим средством, я сажусь на кровать. Древний каркас скрипит и трещит под моим весом. Как и все остальное в моей жизни, мебель в этой комнате тоже не рассчитана на мой рост. Не могу вспомнить, когда в последний раз спал, свободно вытянув ноги.
Обработав пузыри, как рекомендовал Ленни, я брызгаю на них дезинфицирующим раствором и оборачиваю тейпом. Ленни прав, лента приятно растягивается и не должна мешать при работе. Но я мечтаю, чтобы кожа на чувствительных участках скорее ороговела.
Я собираюсь наконец съежиться на кровати, но вдруг вспоминаю, что весь день не проверял мобильник. Я
