бок. – Блондинкой.
– Что это значит? – продолжает Аруш, явно пытаясь не дать кому-то из нас прокомментировать странную сцену с танцами. – Ты работаешь стриптизершей?
– Очень смешно, – парирую, лихорадочно думая, какую историю им скормить. Мне неприятно им врать, но не хочется, чтобы они стали воспринимать меня иначе – как богатую девчонку, которая годится только на роль жены.
– Ты девушка по вызову? – вставляет Леон.
– Тайный агент? – Аруш выгибает бровь.
– Было бы неплохо. – Я продолжаю искать объяснение. Безобидное. Близкое к правде, но в то же время как можно менее конкретное. – На самом деле причина довольно скучная. Могли бы раньше меня спросить, прежде чем выдумывать закрученные теории. – Хорошо. Это фраза в моем стиле. Звучит убедительно. – Мои родители в последнее время помешались на семье. – Я закатываю глаза. – Ну, вы знаете, ужины по выходным, приглашения на обеды с друзьями. И мой цвет волос всегда вызывает бурные дискуссии. Так что с недавних пор я бываю у них в парике. Тогда меня оставляют в покое. – Довольная, перевожу взгляд с Аруша на Леона. Поверили ли они в эту историю?
– О’кей! – произносит Аруш. – А почему ты делаешь из выходных такую тайну?
Черт.
– Вообще-то, никакой тайны, – помедлив, отвечаю ему. – Просто стараюсь быть загадочной. Где-то прочитала, что девушки должны так себя вести.
Аруш попадает попкорном мне в декольте.
– Запомни, Леон, – говорит он, – о Зельде можем больше не беспокоиться. Быть загадочной. Что за бред.
Улыбнувшись, я опускаю глаза. Они беспокоились. Какая же я тупая овца.
– Можете не сомневаться, я бы сразу вам рассказала, если бы стала секретным агентом. Не смогла бы сохранить такую крутую тайну. Не волнуйтесь. – Надеюсь, это немного разрядит напряженную атмосферу.
– Это доказывает, что ты была бы наихудшим секретным агентом всех времен. Так что волноваться нам все-таки бы пришлось. А как посвященным в тайну, еще и за свои жизни, – шутит он.
Мир восстановлен.
Следующие несколько дней пролетают без каких-то знаменательных событий. Повседневная рутина at its best [9]. Леон и Аруш заняты в университете, Тамсин все свободное время проводит с Рисом и Джинни, и даже мои родители не развевают мне скуку упреками и наставлениями, так как на Гавайях, где сейчас находятся, наконец заняты собой, а не своим проблемным ребенком.
Когда наконец наступают выходные, мне с трудом верится, что эта неделя, тягучая как каучук, закончится чем-то особенным.
Малик через полчаса заедет за мной. Я немного волнуюсь, когда думаю, что придется провести несколько часов в ограниченном пространстве с незнакомым человеком. Я почти ничего не знаю о соседе Риса… за исключением того, что он тоже участвует в программе ресоциализации. Что именно это означает, я представлять не хочу. Да, когда-то он свернул не на ту дорожку, хотя при знакомстве с ним в это сложно поверить. Его вечно хорошее настроение и спокойная манера поведения сложно связываются с криминальным прошлым. Малик кажется мне милым парнем. Вежливым и внимательным. Кроме того, он более открытый, чем Рис. Но не имеет значения, что мне известно или не известно о Малике, Тамсин ему доверяет. И этого достаточно. Но все же у меня появляется легкое волнение, когда думаю, что поеду с ним через всю Калифорнию. Не могу удержаться от усмешки при мысли, что сказали бы родители, знай они, что их дочь проведет выходные с афроамериканцем из программы ресоциализации. Хотя их предрассудки для меня веская причина, чтобы отбросить тревоги. А так как Малик вот-вот приедет, на раздумья у меня не остается времени.
Я не очень хорошо умею паковать чемоданы, так как мне трудно предугадать, что я захочу надеть. Одежда выражает мое настроение. А оно у меня сейчас, увы, сменяется чаще, чем нижнее белье. Так что я придерживаюсь правила: «Кидай в сумку всего понемногу». Выбор одежды на сегодня – тоже проблема, так как в последнее время мне сложно представить, будут ли вещи, которые утром идеально отражают мое настроение, соответствовать ему и вечером.
Когда раздается звонок в дверь, я почти оделась. Поскольку, как надеюсь, день будет прекрасным, я решила подобрать что-нибудь яркое.
Я открываю окно, которое выходит на улицу, и вижу Малика у красного автомобиля.
– Спущусь через минуту, – кричу я и машу ему рукой.
Малик поднимает голову:
– Понял!
Мне даже отсюда видно его сияющую улыбку, и у меня поднимается настроение. Все сомнения мгновенно испаряются. В выражении лица Малика нет ни капли фальши или коварства. Только радость и искренность. То, что меня успокаивает.
Я хватаю дорожную сумку, надеваю ботинки Dr. Martens и накидываю винтажную кожаную куртку, которую пару недель назад купила с Тамсин в классном секонд-хенде. Потом бегу на кухню и открываю морозилку.
– Готова к большому путешествию? – раздается хриплый заспанный голос из коридора. Это Леон, который, похоже, только что проснулся.
– Более чем! – говорю я, обнимая его на прощание.
У самой двери вспоминаю еще кое-что. Поэтому возвращаюсь в комнату и кидаю в карман куртки два флакончика лака для ногтей, которые стояли у меня на тумбочке. С лаками у меня до странного близкие отношения. Не только потому, что оттенки выражают мое настроение. В каком-то смысле с лака все и началось. Мой первый бунт, если можно так сказать. С тех пор я редко выхожу из дома без пары флакончиков. Это дает мне возможность что-то менять в себе, выражая спонтанно переключающиеся эмоциональные состояния. Как хамелеон, который изменяет цвет по настроению.
Я наконец выхожу из квартиры. И с легкостью сбегаю по лестнице.
6
Малик
Зельда выходит из дома и несколько раз моргает от яркого солнечного света. Потом роется в кармане куртки и, найдя, надевает солнечные очки. Но не просто очки: в них радужные стекла в форме сердечек. На любом другом человеке они смотрелись бы по-дурацки, но в случае с Зельдой они идеально вписываются в ее образ. На ней массивные черные полуботинки, которые резко контрастируют с тонкими ногами. В желтых нейлоновых легинсах они кажутся особенно хрупкими. Поверх них она надела короткие черные шорты. От ее вида мне почему-то становится веселее. А немного веселья после тяжелой первой недели в «Fairmont» мне не повредит.
– Малик! – радостно кричит Зельда, машет рукой и направляется ко мне. – Привет! – Она обвивает мне шею руками. Так как она маленького роста – и я имею в виду не маленькая по сравнению со мной, а в общем миниатюрная, – мне приходится наклониться, чтобы обнять ее.
– Привет, – отвечаю я, уткнувшись носом в ее розовые волосы. От нее приятно
