пальцами по довольно чувствительному месту. – Мне правда жаль. Такого больше не повторится.
К моему лицу опять приливает жар. Чего бы я сейчас не отдал за небольшую передышку!
Будто прочитав мои мысли, Зельда добавляет:
– Это было так неловко, что я, пожалуй, какое-то время не буду ничего говорить и делать.
Она включает магнитолу. Оттуда звучит «Express Yourself» группы N.W.A.
– Круто! – комментирует Зельда и тут же закрывает рот ладонями. – Кажется, не раскрывать рот труднее, чем думала. – Она достает из кармана флакончик лака, открывает его и начинает красить ногти. Машина наполняется химическим запахом. – Может, ты что-нибудь расскажешь? – предлагает Зельда.
– Эм. – Не представляю, что говорить, но мысль, что она ничего не выкинет в течение пяти минут, очень заманчива. Я решаю немного рассказать ей о песне. – Знаешь этот трек? Это о цензуре на радио, из-за которой в рэпе невозможно свободное самовыражение. Долгое время радиостанции отказывались включать песни с нецензурной бранью. Там еще есть обращение к рэперам, которые отказываются от ругательств, чтобы их крутили по радио.
– Значит, это чистая политика, – отвечает Зельда.
– И они идеально замиксовали для этого культовую песню Чарльза Райта [10]. Так трек набрал популярность среди обычных слушателей.
– Но разве массовая популярность не означает, что посыл ослабляется? Разве, чтобы изменить что-то, не нужно провоцировать?
Я задумываюсь. Зельда задала интересный вопрос.
– По-моему, нужно и то и другое, разве нет? Жесткие радикалы будят народ и предлагают новые идеи. Их подхватывает поп-культура и постепенно принимает общество. В лучшем случае потом что-то меняется.
– Верно. Ведь, чтобы что-то изменить, надо достучаться до масс. Иначе какой смысл, если важные послания дойдут только туда, где все и так на верной стороне?
– Почему ты говоришь «на верной стороне»? – спрашиваю я.
– Да, о’кей, конечно, это может быть и неверная сторона. Тогда вообще без оценки: на той же стороне. Доволен? – Она сдвигает солнечные очки вниз, так что теперь они сидят на кончике носа, и с вызовом бросает на меня взгляд поверх стекол.
– Да, доволен.
– Тогда я побалую себя печеньем. Хочешь одно?
– Ты вознаграждаешь себя печеньем? – спрашиваю я, смеясь.
– Если этого не буду делать я, никто не сделает, – не теряется она и сует мне печенье в рот, а потом угощается сама.
Остаток пути пролетает незаметно. Зельда болтает без остановки и кормит нас снэками.
Примерно через два с половиной часа мы сворачиваем с трассы на дорогу поменьше. Зельда вытащила мобильник и выполняет роль штурмана.
– Скоро нужно будет повернуть направо. А дальше дорога идет по лесу.
Коттедж находится в лесном массиве к северо-западу от Перли. Судя по карте, там даже есть выход к маленькому озеру.
Растительность здесь сильно отличается от той, что окружает Перли. Там круглый год относительно сухо, так что холмы покрыты мелколиственными кустарниками и деревьями. Но мы заехали вглубь страны, где преобладают леса и зеленые долины. А поскольку это место расположено севернее, тут не так сухо.
Дорога сужается до однополосной. Асфальт сменяется гравием. Через открытые окна в машину проникает запах мшистого леса. Среди деревьев заметно прохладнее. В тишине, которую нарушает рев автомобильного двигателя, поют птицы. Через некоторое время дорога начинает подниматься в гору. Снова сворачивает налево, затем направо, и мы останавливаемся на поляне. Перед нами довольно большой бревенчатый коттедж, слева от него блестит на солнце озеро. От берега тянется пирс. Я не удивлен, что Тамсин и Рис хотели попасть сюда как можно раньше.
Перед домом стоит «Мини Купер». Это машина Зельды, которую одолжили Рис и Тамсин. Значит, она все-таки привыкла к другому уровню комфорта. Свое ржавое корыто я паркую позади.
– Подожди-ка, – говорит Зельда, когда я готовлюсь выходить, и распахивает пассажирскую дверцу. Она обегает автомобиль и открывает передо мной дверь. – Уважаемый господин, – произносит она.
– Очень смешно. – Я выхожу из машины. Потянувшись, вдыхаю свежий воздух.
Шум мотора, похоже, сообщил о нашем прибытии, потому что в следующий миг дверь коттеджа открывается и оттуда выходит Тамсин. Она босиком бежит к Зельде, которая заключает ее в объятия. За Тамсин в дверях появляется Рис и поднимает руку в знак приветствия. Я делаю то же. Тамсин подходит ко мне, чтобы обнять.
– Я так рада, что вы здесь. Разве тут не прекрасно? – спрашивает она.
– Чудесно, – соглашается Зельда.
Мы достаем сумки из багажника и следуем за Тамсин в дом. Мы сразу попадаем в большую комнату, которая объединяет гостиную и столовую с открытой кухней. Кухонная мебель из светлого дерева в стиле кантри. В гостиной преобладают теплые тона: красные диваны и кресла с высокими спинками, яркие ковры, стеллаж с книгами и настольными играми.
– Спальни наверху. Рядом с нашей двухместная с прилегающей ванной. А в мансарде – очень уютная одноместная. Можете начинать спорить, кто какую займет.
– Я беру двухместную, – объявляет Зельда и нахально улыбается.
– Ничего другого я и не ожидал, – отзываюсь я. Мне в общем-то все равно. Здесь так спокойно, что я бы поспал и на диване. Взяв сумку, я несу ее наверх.
7
Зельда
Моя комната сказочно уютная. В центре стоит кровать из темного дерева. Изножье и изголовье украшает изящная резьба. Я падаю на нее. Матрас упругий, и я немного подпрыгиваю вверх-вниз, наслаждаясь движением. Поверх лежит темно-красное покрывало, такого же цвета и шторы на небольших окнах.
Я, вспомнив Тамсин, снимаю ботинки и носки. Здесь можно ходить босиком. Зарываюсь пальцами в толстый ковер и падаю спиной на кровать. Как же тут спокойно. Кажется, что в мире не происходит ничего плохого. Разумеется, это мечты, но в эти выходные я намерена оставить весь негатив позади.
Даже дорога сюда в компании Малика была удивительной. С этим парнем так легко говорить. Что бы он ни пережил, кажется, его это не сломало. Мне комфортно рядом с ним. И он стоически выдерживает полет моей фантазии. Наверное, нужно еще раз его за это поблагодарить. Я знаю, что иногда меня слишком много. Но мысли у меня в голове скачут в разные стороны, и мне хочется все попробовать и испытать. Должно быть, это мой способ компенсации – за жизнь, которая мне уготована.
Надо мной слышны шаги. Малик ходит туда-сюда по комнате. Я представляю, как плавно двигается его большое тело. Интересно, как выглядит мир с высоты его роста? Наверняка он видит его гораздо лучше, чем я, поскольку все, что происходит вне поля моего обзора, для меня в определенной степени невидимо. Сколько же я из-за этого упускаю!
Кто-то стучит
