играми, повернувшись спиной ко мне. Я смотрю на ее хрупкую спину. Волосы она собрала в короткий хвостик, под ним видно тонкую бледную шею. Эта девушка внезапно кажется мне странно знакомой. Будто я знаю, каково это – прикасаться к ее нежной коже и мягкому пушку волос. Тру лицо обеими руками. Мне что, слишком одиноко в последнее время? Может, не стоило так концентрироваться на семье, а иногда бывать среди людей? Я отвык находиться в обществе тех, кто не является моими родственниками. С тех пор как попал в программу Эми, стараюсь держаться подальше от компаний, которые заставляют меня принимать плохие решения. И кроме Риса и Тамсин новых знакомых у меня не появилось. Я чувствую себя увереннее, если людям в моем окружении известно, кто я и кем был. Не то чтобы я стыдился себя. Я совершил ошибку, но и расплатился за нее сполна. А еще усвоил урок. Но сейчас у меня возникает сомнение, имеет ли смысл закрываться от мира. Хочу ли я продолжать это делать? Но Зельда? Белая девушка из мира сорбетов и «Мини Куперов»?
– Вот, классно звучит! – объявляет она, вырывая меня из размышлений. – Послушайте. «Откровенные разговоры, прекрасная правда. То, что ты всегда хотел услышать от своего знакомого. После этой игры все уже никогда не будет так, как прежде». Что думаете?
– Не уверен, что это мое, – откликается Рис, протирая тарелку. – Звучит как… душевный стриптиз.
– Ах, да ладно тебе, – ноет Тамсин. – По-моему, отлично. Давайте попробуем. Малик? Ты в игре?
– У меня такое чувство, что выбора у меня нет, – говорю я, но на самом деле было бы интересно в это поиграть.
– Значит, решено! – Зельда вытаскивает с полки маленькую картонную коробочку и ставит ее на журнальный столик. Потом снимает крышку, и мы видим стопку карт. – Насколько понимаю, каждый получает по несколько карточек, и все по очереди отвечают на вопросы, которые в них написаны. Причем речь всегда должна идти о присутствующих. Уууу, как интересно! – Она провокационно поигрывает бровями.
Рис и Тамсин присоединяются к нам. Они снова наполнили бокалы. Зельда сидит на полу напротив, Рис – рядом со мной на диване, а Тамсин придвинула к столу кресло, чтобы быть поближе к Рису.
Зельда кладет перед каждым по стопке карт. Рис неосторожно поднимает свою, и одна карта падает на пол. Я наклоняюсь за ней и отдаю ему, а он сует ее в самый низ стопки.
– Тамсин, ты начинаешь.
Тамсин переворачивает первую карточку и читает вслух:
– В какой ситуации вы бы хотели, чтобы сосед слева был рядом с вами и почему?
Рис в ожидании откидывается на спинку дивана и скрещивает руки на груди:
– Вообще-то, вопрос должен звучать так: «В какой ситуации вам было бы лучше без него?»
Мы дружно смеемся.
– Что ж, на самом деле мне бы хотелось, чтобы ты был рядом во всех ситуациях. Но, думаю, больше всего мне не хватало поддержки на дедушкиных похоронах. И не чьей‐нибудь поддержки, а такого человека, как ты, Рис, кто видит меня настоящей.
– Оооо, – тянет Зельда, а Рис наклоняется к Тамсин и целует ее.
– Моя очередь, – говорит он и открывает первую карту. – Кого из играющих ты бы хотел видеть своим братом или сестрой? – Рис ухмыляется. – Ты сразу выпадаешь, дорогая моя. Хм… Без обид, Зельда, думаю, из тебя получилась бы классная сестра, но я всегда мечтал о брате, который сражался бы вместе со мной против всего мира. По-моему, с тобой это возможно, Малик.
– Спасибо за комплимент, – отвечаю я. – Полностью взаимно.
– Видите, как здорово? – с улыбкой спрашивает Зельда, и опять появляется та ямочка на левой щеке. Тамсин кивает.
– Теперь моя карта. Как ты считаешь, кто из играющих больше всех показывает себя таким, какой он есть? – читаю я. – Легко. Это ты, Зельда.
– Серьезно? – ошарашенно переспрашивает она. – С чего ты взял?
– Мне кажется, ты всегда делаешь то, что тебе хочется делать.
– Вау, это лучший комплимент из всех, что мне когда-либо делали, – отвечает она, закрывая лицо рукой.
Она покраснела и выглядит очаровательно. Неужели это из-за меня?
– Теперь я, – говорит Зельда. – Чем ты восхищаешься в человеке слева от тебя? – Она с улыбкой поднимает взгляд на подругу. – О, много чем, Тамсин! Чтобы перечислить все, времени не хватит. Но могу начать. Твоей целеустремленностью, твоей решительностью, твоим бесстрашием, независимостью, любовью. И твоими волосами. Они потрясающие!
Тамсин заливается румянцем.
– Какая ты милая, – откликается она. – Я тоже тобой восхищаюсь. В том числе и твоими волосами. – Тамсин переворачивает следующую карту. – Покажи кому-то из играющих, что он для тебя значит. – Она смотрит на Риса. – Думаю, для этого вам придется на минутку отвернуться. – Подмигнув Зельде и мне, она залезает на колени к Рису, чтобы, судя по звукам, страстно его поцеловать. Мы с Зельдой отводим глаза. И смотрим друг на друга: кажется, нам обоим неловко в этой ситуации.
– О’кей, народ, – говорит Рис секунд через тридцать. – Думаю, для нас игра окончена.
Мы смеемся, когда они встают и с затуманенными взглядами желают нам спокойной ночи.
– Хочешь играть дальше? – спрашиваю, когда они уходят.
– Если ты хочешь.
Я беру новую карту и читаю:
– Что больше всего восхищает тебя в человеке напротив? – Откашливаюсь. Теперь, когда нас осталось двое, игра стала гораздо интимнее. Я чувствую на себе полный ожидания взгляд Зельды. – Меня все в тебе восхищает, – произношу я и сглатываю, рассматривая столешницу. Краем глаза вижу, что Зельда сидит неподвижно. – То, что ты всегда восторженная и искренне интересуешься окружающими.
– Спасибо, – тихо говорит она. И добавляет чуть тверже: – Если ты не против, я бы села к тебе на диван. Места там теперь более чем достаточно. – Зельда поднимается и садится на другой конец дивана, повернувшись ко мне. – Что во внешности человека, сидящего слева от тебя, кажется тебе самым привлекательным? Ого. Вот мы и перешли к делу. – Она широко улыбается, и у нее во взгляде вспыхивает что-то, что я не могу понять. – Думаю, прежде чем отвечу на вопрос, нам нужно сделать что-нибудь со светом. Потому что я жутко покраснею.
Она вскакивает и приносит свечи с обеденного стола. Затем включает свет на кухне, а в гостиной выключает. Свечи горят, и комната погружается в теплый мерцающий полумрак.
– О’кей, теперь я могу краснеть. Мне кажется, самое красивое в тебе – это губы. – Хихикнув, она смотрит на меня.
У меня внутри что-то сжимается. Сильно. Я вижу, как ее взгляд перемещается с моих глаз на губы.
– Глаза у тебя тоже очень красивые, темные. Но
