Даже если хотела бы, не смогла. То, что в прошлом этого парня присутствуют вещи, которые, наверное, должны меня пугать, меня не волнует. Или то, что мы родились в разных мирах. Не сейчас. Не здесь. Не тогда, когда я таю под его страстным взглядом.
Малик подается ко мне. Я придвигаюсь ближе. Во мне разливается тепло волнения. Оно расходится от пупка во все стороны, и я рада, что сижу, потому что иначе, вероятно, упала бы, так меня трясет.
Когда между нашими лицами остается каких-то десять сантиметров, мы оба замираем. И смотрим друг на друга… просто смотрим, будто не можем насмотреться. По крайней мере, я не могу. Но во взгляде Малика столько нежности, что я уверена: с ним происходит то же самое. Его гладкая кожа, прекрасные губы, темные глаза, сверкающие под длинными – невероятно длинными – ресницами, волевой подбородок, контуры его лица. Я ощущаю его дыхание на губах, настолько мы приблизились друг к другу. Не дожидаясь, пока мозг отдаст приказ, моя ладонь движется к лицу Малика. Я кладу ее ему на щеку и закрываю глаза. Тепло его кожи вызывает покалывание в моей ладони, и я ощущаю что-то непостижимое. Когда Малик тоже касается моей щеки, я шумно выдыхаю. Другой рукой он нежно дотрагивается до моего затылка. У него такие большие ладони, что мне кажется, моя голова поместится в них целиком. Чувство абсолютной безопасности.
Я немного наклоняю голову вперед. В любой момент наши губы встретятся, и я не могу этого дождаться. Сладкое тянущее ощущение, непреодолимое желание… и вот он. Мои губы накрывают его. Мы застываем в этом положении. Продолжать дальше было бы слишком. Было бы невыносимо. Малик удерживает мою голову в ладонях, пока я мягко поглаживаю пальцами его лицо. Мы не прекращаем поцелуй. Моя рука медленно скользит ему в волосы. Что-то знакомое в этом хаосе эмоций, странностей и чрезмерностей. Прикосновение моих пальцев вызывает у Малика тихий стон. Его губы слегка приоткрываются, отчего у меня внутри взрывается фейерверк, и я отвечаю на это движение. Мы изучаем наши губы. Это самое прекрасное, что я когда-либо чувствовала. У Малика мягкие и теплые губы. Они поглощают меня, останавливая все мысли, которые обычно терзают мою глупую голову.
Охваченная внезапным желанием, я слегка прижимаюсь к большому телу Малика. Он откидывается назад, так что я теперь почти лежу на нем. Пока мы целуемся, мои руки бродят по его голове, лицу, сильным плечам. Его ладонь запуталась в моих волосах, второй он обвивает меня и крепко прижимает к себе. Его дыхание ускоряется, только я больше не уверена, где его дыхание, а где мое. Чувствую, как его сердце бьется у моей груди.
Малик чуть шире приоткрывает рот, и я провожу языком по его губам. Его пальцы крепче сжимают мои волосы, он сильнее обхватывает мое тело. В следующий момент я понимаю, что и он начинает изучать меня языком. Осторожно, будто пробуя, позволю ли я. Я становлюсь смелее. Наши языки находят друг друга, соприкасаются, медленно кружат. Сначала у него во рту, потом у меня. Это как медленный танец, в котором мы ведем по очереди.
Мне кажется, что его губы, его язык, его руки повсюду, разжигая во мне внутренний огонь. Сладкий, мощный, сказочный, которого мне всегда будет мало. От страсти и счастья кружится голова. Так вот каково это, когда перестаешь владеть собой. Когда теряешь рассудок.
Малик замедляет поцелуй, чтобы я могла перевести дыхание. Взяв мое лицо в свои большие ладони, он держит меня и бережно приподнимает мне голову.
– Ты в порядке? – задыхаясь, спрашивает он.
Я не могу ответить. Только киваю. На его лице проступает чудесная широкая улыбка. Со мной правда все отлично. Более чем. Все мысли о мире родителей, который запрещает происходящее в данный момент, испарились. Есть только здесь и сейчас. И Малик.
– Ты так себе это представлял? – задаю вопрос я, но голос меня подводит, так что с губ срывается лишь шепот.
Малик тихо и хрипло смеется.
– На такое у меня не хватило бы воображения, – говорит он и снова накрывает мои губы своими. Он обхватывает меня руками и перетягивает на себя. У него такое большое тело, что я легко могу полностью лечь на него. Чувствую под собой его тепло, его руки на себе, его губы на моих губах, его дыхание на моем лице.
– Не знаю, целовали ли меня так раньше, – произносит Малик, прерывая поцелуй.
– Не знаю, целовала ли так раньше, – отзываюсь я, кладя голову ему на плечо. Мой нос касается его кожи. Я целую его щеку, висок, уголок рта.
Малик отводит волосы с моего лица. Потом поворачивает голову, так что мы теперь смотрим друг на друга. Так близко. У меня невольно вырывается смех. Это и правда последнее, чего я ожидала. Малик тоже тихо смеется. Я обвиваю его шею. Наши лица находятся почти вплотную друг к другу, так что его смех состоит из моего воздуха, а мой – из его. Освобождающий, восхищенный, удивленный смех. Мы оба не знаем, что с нами происходит. И все же это прекрасно и волнительно, я не могу вспомнить, чувствовала ли себя когда-нибудь так хорошо и защищенно.
– Мне бы хотелось что-то сказать. Что-то достойное происходящего. Достойное тебя. Но не уверен, есть ли для этого выражения. А если и есть, я их не знаю. – Малик кончиками пальцев гладит меня по щеке, подбородку. – Наверняка это будет что-нибудь на французском. – Он улыбается.
– Incroyable [13], – подсказываю я. – Это когда ты режешь овощи так, будто единорог танцует на восьмиугольной планете, где идет дождь из десертов.
– Звучит сложно, – смеется Малик.
– Правда? И нам для этого не понадобятся даже овощи или ножи.
– Только ты… – добавляет Малик и целует меня в губы.
– …и ты, – говорю я и целую в ответ.
Несколько минут мы молча лежим рядом. Малик гладит меня по волосам. Другая его ладонь бродит по моей руке. Глаза у меня закрыты, и я концентрируюсь на чувстве, которое вызывают во мне его прикосновения, мой указательный палец очерчивает контур уха Малика.
– Ляжешь спать со мной сегодня? – спрашиваю я в тишине.
– Если хочешь, с удовольствием.
– Это не обязательно. Я спросила для подруги, – смеюсь я.
– Тогда дальше мне, вероятно, стоит познакомиться с твоей подругой. – Малик мягко щиплет меня за руку.
– Я очень хочу, чтобы ты сегодня спал со мной, – отвечаю я и прижимаюсь губами к его губам.
– Удачно, потому что у себя в комнате я
