смысл. – Мне никогда не приходится задумываться о таком.
– Уверена? – спрашивает Малик. – А что, если ты зайдешь в бар, а там одни мужчины? У тебя не возникнет ощущение, что ты «другая»?
– Хм. – Я думаю. – Да, наверное, да.
– По-моему, это похожее чувство, – говорит он.
Я немного растеряна от того, насколько этот парень вдумчив. Не то чтобы я считала, что он на это не способен. Но до этих выходных я воспринимала Малика как приятеля Риса, который ведет себя по-приятельски и говорит приятельские вещи. И то, что сейчас он оказался совсем не таким, удивляет меня и восхищает в равной степени.
– И чему ты успел там научиться? – задаю новый вопрос, немного смутившись из-за глубины нашего разговора. И вдруг начинаю отчетливо ощущать давление рук Малика на мои щиколотки.
– Владеть языком, – выдает он.
– Что, прости? – переспрашиваю, так как уверена, что ослышалась.
– Языком. Французским, – смеется Малик. – А не то, что ты подумала.
– Ничего я не… – начинаю, но тоже смеюсь, когда до меня доходит, на что он намекает. Я слегка тяну Малика за ухо. – Никаких непристойностей, когда несешь даму на плечах, – ругаю его.
– Это ты начала. Я только ответил на вопрос. Да, я учу кухонный французский. На кухне для всего существуют заковыристые французские выражения. Для видов подачи, для способов нарезки, для всего.
– Приведи какой-нибудь пример, – бросаю ему вызов.
– Видишь эти крупные камушки? – спрашивает он. – Они грубо нарезаны. Это значит «concassée».
– Concassée, – повторяю, стараясь, чтобы голос звучал низко и сексуально.
– А камушки поменьше между ними можно назвать нарезкой мелким кубиком. Это «jardinière» или, если еще мельче, «brunoise». – Кажется, Малик ухмыляется.
– Jardinière, brunoise, – с хрипотцой произношу я.
– А вот эти палочки, которые напоминают тонкие полоски, «julienne».
– Julienne!
Малик сильнее сжимает мои щиколотки, и это похоже на мягкое игривое пощипывание.
– Смейся-смейся, – отвечает он. – Думаю, ты можешь представить, как изысканно они все себя ведут.
– О да, могу, – соглашаюсь с ним. Он понятия не имеет, насколько хорошо я это представляю.
Когда на обратном пути мы возвращаемся к озеру – я иду сама, – мне в голову приходит идея.
– Опустим ноги в воду? – предлагаю я. И немедленно начинаю снимать обувь. Тамсин ко мне присоединяется.
– «Bain-Marie» для ног, – говорит Малик и смеется. Потом поясняет: – «Водяная баня» на языке haute cuisine [11].
– Bain-Marie для мьих ньог, – говорю я с французским акцентом и, рассмеявшись, шагаю в озеро.
8
Малик
Вечером мы с Зельдой стоим у кухонного острова, откуда открывается вид на гостиную. Рис и Тамсин, которые привезли сюда продукты, протирают обеденный стол, пока я готовлю вместе с Зельдой. Я занимаюсь пастой и соусом, а она режет овощи для салата.
– Как это называется? – спрашивает Зельда и показывает мне кубик моркови.
– Jardinière.
– А это? – Она дает мне кубик побольше.
– Macédoine.
– А это? – Зельда отрезает полоску от огурца.
– Aiguilette.
– А так? – Она делит полоску на части.
– Julienne. А если сделаешь их еще тоньше, это будет chiffonade.
– У любой формы есть свое название? Как насчет этого? – Она показывает на колечко болгарского перца.
– Это называется «у Зельды на все уходит целая вечность».
Я помешиваю и пробую аррабиату [12]. В соус летит горсть трав, и я его немного перчу.
– Можно мне тоже попробовать? – просит Зельда.
Подув на деревянную ложку, подношу ее к ней. Зельда вытягивает губы. Красивые губы. Розовые.
– Мммм, – тянет она, сняв пробу.
– Я умираю с голоду! – говорит Рис, доставая из шкафчиков тарелки и приборы. – Долго еще?
– Зависит от того, сколько еще способов нарезки захочет изучить Зельда, – отвечаю я. – Пасте нужно еще пять минут.
– Салат давно готов, – объявляет Зельда и с видом победительницы сует миску мне под нос.
Она смотрит на меня наглыми синими глазами. Выдержать ее взгляд, такой же бесстрашный и открытый, как она, – это настоящее испытание. Я вспоминаю ее вес на плечах. Приятное ощущение полного заземления. Будто ее тело – это именно тот вес, которого мне не хватало. Ее маленькие щиколотки в моих ладонях, ощущение ее пальцев у меня в волосах. Впервые я был так близок к белой девушке. И вообще, я давно не был так близок ни с одной девушкой и давно ни одна девушка так ко мне не прикасалась. Это просто Зельда и ее манера общения, но все равно я наслаждался ее вниманием. Искренним интересом, когда она спрашивала меня о семье и работе.
Смахнув прядь розовых волос с бледного, усыпанного веснушками лица, она весело мне улыбается. А вот и ямочка на левой щеке. Глядя на нее, чувствую, как к моему лицу приливает тепло.
Я прочищаю горло и отворачиваюсь. Какого черта? Вид счастливой парочки Риса и Тамсин затуманил мне разум? Перевожу взгляд на Зельду. Она мешает салат. Все в порядке. Мысли возвращаются в привычное русло, температура нормализуется.
За ужином мы пьем красное вино. Я больше люблю пиво, но сегодня вечером мне кажется более подходящим пить вино вместе с остальными. Я плохо в нем разбираюсь, но вкус полный и теплый. Щеки у Зельды раскраснелись после половины бокала, что в сочетании с ее розовыми волосами представляет очаровательную картину. Тамсин тоже сногсшибательно выглядит в свете свечей. Рис чертов везунчик, раз нашел такую девушку. Веселую, уверенную в себе и хорошую во всех отношениях. Когда закончу обучение, надеюсь встретить ту, которая мне подойдет. С которой смогу завести большую семью. Но не сейчас. Пока еще многое неопределенно.
Поразительно, но даже Рис сегодня разговорчив. Рассказывает о сестре и ее успехах в школе.
– Джинни не так давно в новом классе. Но учительница говорит, что она хорошо освоилась. У нее есть некоторые проблемы в общении с другими детьми, но ведь не так легко оправиться после десяти лет пренебрежительного отношения.
Тамсин берет его руку в свою и сжимает. Смотрит на него и ласково улыбается. Вдруг я чувствую, как кто-то сжимает и мою ладонь. Это Зельда, которая сидит рядом и смотрит на меня томным взглядом. Мне становится жарко. Что это? Что она делает?
Она, видимо, замечает мое испуганное выражение, потому что прыскает со смеху и отпускает руку.
– Ты не вздыхаешь! Ты должен вздыхать, Малик. – Она указывает на Риса и Тамсин, которые густо покраснели и начали смеяться.
– Простите, ребята, мы пойдем помоем посуду, – говорит Тамсин и собирает тарелки.
– А я посмотрю на настольные игры. Может, там найдется что-нибудь хорошее! – заявляет Зельда.
Я опускаюсь на диван. Зельда сидит по-турецки перед стеллажом с
