в ликвидации терско-дагестанского восстания, ведя беспрерывные бои и неся нечеловеческие лишения.
Полуголодные, оторвавшиеся от тылов части, преодолевая все препятствия, шли к цели, ломая на пути ожесточенное сопротивление обманутых чеченцев и дагестанцев.
…РВС Терско-Дагестанской группы глубоко ценит героизм, проявленный всеми частями… и от имени революции объявляет сердечную благодарность всему красноармейскому, комиссарскому и командному составу.
Однако, для укрепления успехов Красной Армии, РВС приказывает строго учесть все исторические, бытовые и политические стороны жизни горцев, строго согласовав с ними поведение наших частей в занимаемых районах Чечни и Дагестана, дабы убедить горскую бедноту в мирных намерениях Красной Армии, являющейся другом и могучей защитницей бедноты. Развить политическую работу, поставить главнейшей задачей её установление прочных дружеских взаимоотношений армии с населением…
РВС уверен, что командиры и комиссары частей проявят личную инициативу и находчивость и заслужат любовь и уважение горской бедноты» [27].
Тем же днем был датирован и другой приказ по войскам Терско-Дагестанской группы, которым определялись места дислокации входящих в нее частей. Например, 14-я стрелковая дивизия сосредоточилась в районе населенных пунктов Ботлих, Тлох, Хунзах, Карадах, Ходжал-Махи, Араканы, Леваши, Темир-Хан-Шура. В этом приказе подчеркивалось, что присутствие наших частей в горных районах должно быть всемерно использовано для очищения от всякого контрреволюционного элемента и восстановления власти бедноты [28].
Выполняя этот приказ, части 32-й и 14-й стрелковых дивизий были расквартированы в указанных населенных пунктах. За короткое время А.И. Тодорский побывал во всех крупных гарнизонах. Он убедился, что в аулах постепенно начинает налаживаться мирная жизнь, взаимоотношения войск с местным населением улучшаются с каждым днем. Этому способствовала большая разъяснительная работа, проводимая командирами и партийно-политическим аппаратом частей.
Обращение РВС Терско-Дагестанской группы о проявлении личной инициативы и находчивости со стороны командиров и военных комиссаров в завоевании любви со стороны горцев некоторые из них поняли слишком буквально. На этой почве иногда происходили занимательные истории. С одной из них, выдержанной прямо-таки в духе кавказской прозы М.Ю. Лермонтова, пришлось разбираться военному комиссару 14-й стрелковой дивизии Л.Н. Аронштаму, который и поведал ее А.И. Тодорскому.
В селении Хунзах, на родине знаменитого Хаджи-Мурата, воспетого Л.Н. Толстым в одноименной повести, расположился 122-й стрелковый полк. Здесь он приводил себя в порядок – бойцы чистили оружие, ремонтировали обмундирование, проходили санитарную обработку. Силами полка среди местного населения была развернута активная политическая работа. Военным комиссаром полка тогда был представитель московских рабочих М. Лукин. Во время проведения культурно-просветительных мероприятий с молодежью Хунзаха он познакомился с родственницей (то ли внучкой, то ли правнучкой) упомянутого Хаджи-Мурата. Она неплохо говорила по-русски, так как училась в одной из российских гимназий. Молодые люди полюбили друг друга. Комиссар Лукин предложил девушке поехать в Москву к своей матери, одинокой женщине, а по окончании войны выйти за него замуж. Он утверждал, что получил согласие девушки.
Это известие получило широкую огласку, взбудоражило местных жителей, вызвав среди них негативную реакцию. Комиссар дивизии Л.Н. Аронштам провел с Лукиным соответствующую беседу. Он настойчиво и терпеливо старался внушить молодому человеку, что в настоящий момент его действия нецелесообразны, и советовал ему немного подождать и не торопить событий. Как было известно, в среде горцев смешанные браки, тем более с иноверцем, не мусульманином, осуждаются. К тому же речь шла о потомке национального героя горцев Хаджи-Мурате!.. И здесь дело уже принимало не только религиозную, но и политическую окраску. С большим трудом удалось отговорить комиссара Лукина от опрометчивого шага, и тот согласился отложить решение своего личного вопроса до конца войны [29].
…Основные очаги восстания в Дагестане были ликвидированы. Большим ударом для Н. Гоцинского и его сообщников было падение меньшевистского правительства в Грузии и образование 25 февраля 1921 г. Грузинской Советской Социалистической Республики. Остатки повстанцев, потеряв организованность и единое руководство, рассеялись поодиночке по горным аулам. Один из главарей мятежа, полковник Алиханов, вместе со своими сыновьями был схвачен. Другой руководитель восстания, полковник Джафаров, несколько позже явился с повинной в Темир-Хан-Шуру. Саид-бей, внук Шамиля, успел сбежать в Турцию. Самый же главный организатор и руководитель восстания в Дагестане Нажмутдин Гоцинский сумел скрыться в горах. Борьба с ним и его шайками продолжалась вплоть до 1925 г., когда войска Северо-Кавказского военного округа окончательно ликвидировали последнее гнездо имама.
Опыт боевых действий в Дагестане очень многому научил А.И. Тодорского. Анализируя ход и исход этих боев, начдив А.И. Тодорский сделал для себя некоторые важные выводы. В частности, что действовать в горах надо сильной боевой колонной без распыления сил на отдельные участки и при наличии усиленной разведки и охранения; что лобовой удар в горных условиях, как правило, успеха не приносит и поэтому столь необходимо умелое применение маневра, обходов и охватов, а также горной артиллерии; нужна устойчивая связь между различными боевыми участками и их постоянное взаимодействие; для поддержания должного боевого настроя войск необходимо ежедневно добиваться хоть маленького, но успеха.
Что касается недостатков, выявленных в ходе боевых действий в Дагестане, Тодорский тоже тщательно анализировал их. Все имевшие место крупные промахи частей Красной Армии – гибель Араканского отряда (оповестили противника о своем приближении огнем артиллерии), провал первого наступления на аул Ходжал-Махи (сосредоточение всей ударной группы в ущелье без занятия господствующих окрестных высот и обеспечения флангов), гибель полка революционной дисциплины, прибывшего из Грозного (беспечная разброска сил, частичная потеря управления ими, неумелый подход к местному населению, пренебрежение охранением), топтание на месте при явной подготовке противника к боевым действиям, неумелое использование местности – не являлись «случайностью», а были результатом недостаточной выучки, просчетами в тактике боевых действий. На этих горьких примерах А.И. Тодорский затем учил своих подчиненных искусству воевать и побеждать.
С апреля 1921 г. А.И. Тодорский командует 1-м Кавказским корпусом, а с июня того же года – Карабахско-Зангезурской группой войск. С сентября 1921 г. – заместитель народного комиссара по военным и морским делам Азербайджанской ССР. С июля 1922 г. – командир 2-й Кавказской стрелковой дивизии. В начале декабря того же года на съезде Советов Закавказья Александр Иванович был избран в состав Закавказского ЦИК и делегатом на 1-й Всероссийский съезд Советов. 30 декабря 1922 г. он вместе с другими делегатами голосовал за принятие Декларации и Договора об образовании СССР.
Из воспоминаний Анатолия Тодорского: «После съезда Александр, получивший кратковременный отпуск, и Рузя вместе с Ладушкой побывали у родителей. Не так много воды утекло с тех пор, как брат ушел отсюда, чтобы начать новую жизнь. И пяти лет не прошло. А сколько за это время произошло перемен! Но Деледино осталось таким же, тут как будто ничего не изменилось – все так же серьезно и
