будем жить? – прошипел Малькольм.
– Мы найдем выход.
«Найди себе работу!» – едва не сорвалось у нее с языка, но она понимала, что это бессмысленно. Малькольм был художником, и, в конце концов, именно за это она его и полюбила. Нет, рассчитывать на него она не могла.
– Не знаю! Как-нибудь устроимся, – сказала уже вслух Вивьен.
Сегодня это ее вообще не волновало. Видеть своего сына в таком состоянии было достаточной причиной для радикальных решений. Она поклялась себе, что больше никогда такое не повторится. Что бы ни готовило будущее, своих детей она больше не оставит.
Без учительской зарплаты они не могли удержать квартиру. Малькольм снова переехал к своей бабушке Роуз в социальное жилье – кирпичный дом в Саут-Клэпхэме, прямо над станцией метро. Однако Вивьен с детьми там были нежеланными гостями. Напротив, старушка была только рада хлопнуть дверью у них перед носом.
Тогда Вивьен перебралась к своим родителям, в квартиру над почтовым отделением, где ей ежедневно приходилось выслушивать осуждающие комментарии о Малькольме и ее образе жизни. Как будто ей было недостаточно того, что мечта о свободной самостоятельной жизни ускользала от нее все дальше и дальше.
Долго она у родителей не выдержала и вскоре переехала с детьми в трейлер, принадлежавший ее тете, в миле от Престатина в Уэльсе.
И вот, впервые за долгие годы, она покинула Лондон и отправилась на север.
Валлийские пейзажи напомнили ей детство в Дербишире: изумрудные поля, извилистые реки, окруженные пологими холмами. Над диким лугом, где стоял их трейлер, раскинулось необъятное небо с причудливыми облаками, а с моря постоянно доносился свежий соленый бриз. Суровая красота этой природы утешала Вивьен и вселяла надежду, что она сможет построить новую жизнь и с двумя детьми.
Выживать на шесть фунтов детского пособия в неделю было непросто, да и в тесном трейлере места катастрофически не хватало. Но Вивьен была полна решимости справиться, какой бы трудной ни казалась эта затея. Поскольку Бена она могла обучать сама, чему он был несказанно рад, избегая походов в местную школу, они всеми силами старались создать уют в своем скромном жилище. Вивьен тщательно скрывала, как тяжело ей давалась эта жизнь в стесненных условиях. Для детей же все это было увлекательным приключением, и она изо всех сил поддерживала в них эту веру.
Она должна была стать для Джо лучшей матерью.
Чтобы пополнить скудный бюджет, Вивьен пускалась на всевозможные ухищрения. Она снова начала делать бижутерию и продавать ее на рынке, что приносило столь необходимые шиллинги. Кроме того, она прекрасно знала, какие дикорастущие растения можно употреблять в пищу.
Жизнь была далеко не сахар, но, несмотря на все лишения, Вивьен радовалась возможности проводить целые дни с детьми.
Время от времени Малькольм появлялся в этой уэльсской глуши, и они обсуждали лондонские новости – музыкальные тренды, модные веяния, искусство и политику. Малькольм уговаривал ее вместе продавать «тедди-моду» на рынках, хотя оба понимали: на этом много не заработаешь. Так проходили месяцы, а положение Вивьен оставалось неизменным.
Иногда к ним заглядывала Дора – с корзинкой продуктов под мышкой и откровенным осуждением в глазах. Она окидывала тесный трейлер неодобрительным взглядом:
– Вивьен, ты только посмотри на себя! – причитала она. – Ты в шаге от жизни на улице!
– И что, по-твоему, я должна делать? – резко парировала Вивьен.
– Мы всегда старались дать тебе достойный дом, сколько бы ни приходилось экономить. Но это… – Дора растерянно оглядывалась, будто ища, куда бы присесть, но даже этого комфорта трейлер гостям не предоставлял. – … это не жизнь, Вивьен. Так нельзя существовать.
– Когда Джо немного подрастет, я смогу выйти на полставки. А вообще – спроси у них самих! – Вивьен указывала на детей. – Бен в восторге, что не нужно ходить в школу. И Джо здесь просто расцвел.
Дора заметила корни одуванчиков, разложенные Вивьен для сушки на солнце – позже из них можно было бы сделать кофейный напиток. По выражению материнского лица Вивьен поняла: это болезненно напомнило ей военные времена.
– Этот бездельник! – возмутилась Дора. – На этого человека нельзя положиться ни в чем.
– Малькольм лишь делает то, о чем предупреждал. Это я решила оставить нашего ребенка.
– Неужели ты его еще и оправдываешь?!
Вивьен не хотела спорить. Но мать не собиралась так легко отступать.
– Он ведет разгульную студенческую жизнь! – негодовала она. – Теперь изучает кино и фотографию в Голдсмитс-колледже! Мне все рассказал Гордон. Это который по счету его университет? Он уже достаточно взрослый, чтобы работать и зарабатывать. Как ты можешь его защищать?
Дора все равно не поймет, поэтому Вивьен молчала. Когда мать достала кошелек, чтобы дать ей денег, та отказалась.
– Дай же мне помочь тебе, дитя!
– Я должна сама справляться с последствиями своих решений. Я взрослая. Хочу строить свою жизнь без вашей помощи. И у меня все получится.
Дора, видя решимость дочери, сжала губы и убрала кошелек. Затем поправила пальто, распахнула дверь трейлера и вышла на луг.
– Хотела бы я, чтобы Малькольм был хоть наполовину так ответственен, как ты, – бросила Дора на прощание, направляясь к автобусной остановке.
Когда Вивьен смогла наконец выйти на неполную ставку, Малькольм неожиданно объявился в Уэльсе с новостью: он нашел для них квартиру. Социальное жилье на Найтингейл-Лейн в Клэпхэме, где они смогут жить с детьми. Вивьен не могла себе объяснить, что им двигало – угрызения совести, чувство ответственности или просто скука. С Малькольмом никогда нельзя было знать наверняка. Тем не менее она согласилась вернуться с ним в Лондон.
Квартира покорила Вивьен с первого взгляда. Расположенная на втором этаже дома 1930-х годов в стиле «новой вещественности», она сохранила характерные черты эпохи этого стиля: закругленные угловые окна и бетонные стены, в которых Вивьен увидела холодную элегантность. Узкий коридор, загроможденный велосипедами и коробками, крошечная кухня-ниша, детская с двухъярусной кроватью и просторная гостиная-спальня с панорамными окнами – все это казалось ей восхитительным.
Они с Малькольмом возобновили совместную жизнь. Стиль тедди-боев по-прежнему процветал в лондонской субкультуре, и пара занялась продажей криперсов и дрейпов на местных рынках.
По субботам они бродили по Кингс-Роуд, заглядывая в новые бутики, которые постепенно превращали этот район в эпицентр лондонской моды.
Вивьен обожала снова быть в городе. Но не только из-за Малькольма и их вдохновляющих бесед. Лондон пульсировал жизнью – на каждом углу открывались новые магазины и галереи, и ей казалось, будто она чувствует творческое сердцебиение этого мегаполиса.
Каждая их вылазка в город приносила новые модные находки. В магазине для глэм-рокеров Малькольм отыскал
