неприятностей.
Каэль наблюдал.
И понимал что сегодня — что-то не так.
Она шла через зал — прямая спина, поднятая голова, тёмно-синее платье которое двигалось правильно. Всё было правильно — внешне. Но что-то было другим. Что-то в том как она смотрела на людей — не сквозь них, как обычно. На них. По-настоящему.
Лорд Вейн остановил её.
Каэль напрягся — Вейн умел провоцировать, делал это с удовольствием. Ждал реакции Эвелин. Обычно она отвечала так что Вейн потом неделю зализывал раны.
Она спросила про его детей.
Каэль едва не потерял нить.
Про детей, — повторил он. — Эвелин спросила Вейна про детей.
Вейн стоял с видом человека которого ударили мягкой подушкой вместо меча и который не знает как на это реагировать.
Эвелин пошла дальше.
Каэль смотрел на неё — как она движется сквозь толпу. Синее платье, тёмные волосы, прямая спина. Люди расступались. Некоторые провожали взглядом дольше чем нужно — и он их понимал.
Она была красивой. Это он знал два года.
Но сегодня — в этом зале, в этом свете, с этим выражением лица которое он не мог прочитать — она была чем-то большим чем просто красивой. Она была —
Стоп.
— Каэль.
Он обернулся.
Лира. Подошла тихо — мягкая улыбка, перевязанная рука чуть на весу. Встала рядом.
— Она странно себя ведёт, — сказала Лира тихо. Без обвинения — просто наблюдение. — Ты видишь?
— Вижу.
— Это беспокоит меня. — Лира смотрела на Эвелин в толпе. — Каэль. Она что-то задумала. Я чувствую.
Он молчал.
Смотрел как Эвелин останавливается у группы придворных — женщины, три или четыре. Ждал холодного взгляда, острого слова. Обычного.
Эвелин что-то сказала. Женщины переглянулись. Одна засмеялась — коротко, удивлённо, как человек который не ожидал что засмеётся.
Она их рассмешила, — понял Каэль. — Эвелин рассмешила придворных дам.
— Каэль, — повторила Лира тихо. — Ты слышишь меня?
— Слышу, — сказал он.
Но смотрел на жену.
Саша
Придворные дамы смотрели на меня с таким выражением — ожидание удара. Три пары глаз, три улыбки которые были скорее оскалом.
— Герцогиня, — сказала старшая — дама лет пятидесяти в бордовом, с жемчугом. — Как вы себя чувствуете после болезни?
Болезнь. Значит так это назвали.
— Прекрасно, — сказала я. — Хотя должна признать — потеря сознания помогает переосмыслить приоритеты.
Она моргнула.
— В каком смысле?
— В самом прямом, — сказала я. — Лежишь на полу, смотришь в потолок и думаешь — зачем я вообще тратила время на людей которые мне неприятны.
Пауза.
— И к какому выводу вы пришли? — осторожно спросила вторая — молодая, рыжеватая, с веснушками.
— К очевидному, — сказала я. — Не стоит.
Рыжеватая засмеялась — коротко, удивлённо. Сразу прикрыла рот рукой.
Я пошла дальше.
Зал гудел — уже по-другому. Не настороженно. Растерянно.
Хорошо, — думала я. — Пусть не знают чего ждать. Это лучше чем бояться.
— Герцогиня.
Этот голос был другим.
Я обернулась.
Мужчина лет сорока — высокий, с тёмными с проседью волосами, в камзоле цвета антрацита. Красивый — не так как Каэль, по-другому. Мягче. С такой улыбкой которая могла означать всё что угодно.
Смотрел на меня с интересом — живым, настоящим. Без страха. Без ожидания удара.
Кто это, — подумала я.
— Дариан, — сказал он. И чуть наклонил голову — не поклон, скорее приветствие между равными. — Не ожидал видеть вас сегодня в таком... настроении.
— В каком настроении?
— Человеческом, — сказал он. С улыбкой.
Дариан, — вспомнила я. — Лучший друг Каэля. Единственный кому тот полностью доверяет. Циничный красавец которому по виду всё равно на всё.
— Это комплимент? — спросила я.
— Это наблюдение, — сказал он. — Хотя если хотите — можем считать комплиментом.
Я смотрела на него.
Мира говорила — Дариан говорит с подтекстом. Никогда не говорит прямо.
— Вы наблюдательны, — сказала я.
— Это мой единственный талант, — согласился он. И добавил тише — почти небрежно, как что-то незначительное: — Каэль смотрит на вас уже двадцать минут. На случай если вам интересно.
Я не обернулась.
— Мне не интересно, — сказала я.
— Конечно, — сказал Дариан. С той же улыбкой. — Конечно не интересно.
Он поклонился — изящно, с удовольствием — и отошёл.
Я стояла и не оборачивалась.
Двадцать минут, — сказала я себе. — Это ничего не значит. Он за всеми наблюдает. Он командующий. Это его работа.
Пункт четвёртый.
Обязательный.
В другом конце зала — я всё-таки обернулась. Не специально. Просто так вышло.
Каэль стоял у колонны. Высокий, тёмный, в тёмно-сером камзоле. Смотрел на меня.
Наши взгляды встретились.
Он не отвёл.
Я не отвела.
Секунду. Две. Три.
Потом рядом с ним появилась Лира — мягкая, светлая, с той улыбкой. Что-то сказала ему. Он наконец отвёл взгляд.
Я тоже.
Пункт четвёртый, — напомнила я себе. Очень. Обязательный.
Дариан отошёл.
Я двинулась дальше — и краем сознания отметила что люди расступаются заранее. Ещё до того как я подхожу близко — просто видят и отступают на шаг. Отводят взгляд. Кто-то разворачивается и уходит в другую сторону с таким видом будто всегда собирался именно туда.
Вот как работает репутация, — подумала я. — Даже ходить удобно.
У колонны стояла молодая женщина — лет двадцати пяти, в золотистом платье, с тёмными кудрями. Смотрела куда-то в сторону, явно нервничала. Я проходила мимо — и она шагнула назад, прямо мне навстречу. Мы столкнулись плечами.
— Простите, — сказала она автоматически. И тут же подняла глаза — увидела меня — и побледнела.
Я машинально схватила её за руку чтобы она не упала.
И вспышка — резкая, как удар.
Не комната. Не зал.
Другое место — та же колонна, но другое время. Эвелин стояла перед этой же женщиной — только та была в другом платье, волосы распущены. Плакала. Говорила что-то — быстро, сбивчиво, просила. О чём — я не разобрала. Эвелин слушала. Потом сказала — тихо, холодно, несколько слов. Я не услышала. Но видела как женщина замолчала — резко, как от пощёчины. Как развернулась и ушла.
И видела лицо Эвелин — спокойное, равнодушное.
Вспышка погасла.
Я стояла в зале и держала незнакомую женщину за руку.
Она смотрела на меня. В её глазах был страх. И что-то ещё — старая боль, узнаваемая.
Я отпустила руку.
— Всё в порядке? — спросила я.
Она моргнула.
— Да, миледи, — произнесла она тихо. — Простите что помешала.
— Вы не помешали.
Она смотрела на меня ещё секунду — с таким выражением. Растерянным. Как будто ждала чего-то другого и не понимала почему его нет.
Потом быстро отошла.
Я смотрела ей вслед.
Эвелин, — подумала я. — Что ты ей сказала. Что ты вообще говорила людям.
