от него заживали очень долго. Но Алишер всегда был осторожен, а сейчас он чувствовал себя виноватым и жаждал действий.
– А… Это еще не все, – сказал вампир смущенно. – Там, на кухне, полицейский. Он хотел с тобой поговорить.
Аня застонала.
Михаил Васильевич Удалой сидел на кухне ресторана «Жуткий замок». Ресторан располагался в подвалах северного крыла замка, кухня же занимала бывшую пыточную. Это было помещение, достаточно просторное, чтобы вместить дыбу и нескольких железных дев, или, в этом столетии, четыре плиты, шесть небольших рабочих столов и один большой сервировочный посередине. Стены пыточной были сложены из грубого камня и переходили в арочный потолок, по которому ползли трубы вентиляции и кабель-каналы для мощных диодных ламп. На стенах, закрепленные в держателях, висели ножи. Их остро отточенное сияние отчего-то напоминало Михаилу Васильевичу холодную улыбку Гэри Олдмена в роли Дракулы. Сейчас на кухне вампиров не было, а повара-люди суетились у столов и кастрюль, как в самом обычном ресторане. У многих из них, даже у мужчин, глаза были подведены черным перманентом. Когда они двигались, из-под рукавов и воротников показывались фрагменты татуировок. Михаил Васильевич попытался мысленно их дополнить: розы с шипами, египетский символ жизни и готическая женщина с развевающимися волосами. Интересно, а есть ли у самих вампиров татуировки? И красят ли они глаза? Почему-то он сильно в этом сомневался.
Михаил Васильевич был полицейским, и был им уже двадцать лет. В ту ночь, когда нашли тело Марины, он подменял своего молодого коллегу. У парня родилась дочь, и новоиспеченный отец явно не смог бы сосредоточиться на дежурстве. А потом оказалось, что дело связано с вампирами. И Михаил Васильевич решил, что займется им сам.
Когда Аня вошла в кухню, он увидел молодую женщину лет двадцати пяти, одетую в свитер крупной вязки и простые светлые джинсы. Она налила себе воды и быстро проглотила таблетку. Ее волосы были собраны в хвост на затылке, и его кончик забавно метнулся из стороны в сторону, напомнив полицейскому его дочь. Настюха точно так же морщилась, когда ей приходилось пить горькие лекарства, и так же заглатывала их, чуть запрокинув голову. Даже глаза у них были похожи – миндалевидные, светлые с золотистыми пятнышками.
Аня, в свою очередь, увидела перед собой круглого, начинающего лысеть мужчину, который выглядел бы комично, если бы не острый и проницательный взгляд темных, глубоко посаженных глаз. Она протянула ему руку:
– Здравствуйте. Я Анна. Простите за… – Она кивнула на стакан. – Но у меня ужасная мигрень.
Рукопожатие оказалось удивительно крепким. Михаил Васильевич понимающе кивнул.
– Ничего страшного, – сказал он. – Михаил Васильевич Удалой, следователь по уголовным делам. Я позволил себе зайти через вход для персонала, чтобы не привлекать излишнего внимания.
– Огромное вам спасибо! – произнесла Аня от всего сердца. И тут до нее дошло. – Уголовным?.. Ох, ну, конечно. Вы по поводу Марины.
Михаил Васильевич нахмурил лоб и стал похож на Винни-Пуха. Он уловил интонацию.
– А что, есть что-то еще?
– Нет… Да… Глупейшая ситуация, но лучше я вам сразу расскажу. Пойдемте в кабинет. И… хотите чай или кофе? Угощаем.
Пока они поднимались по лестницам и переходам, Аня рассказывала о замке, а Михаил Васильевич слушал и одновременно смотрел по сторонам. Ему еще не доводилось бывать в таких местах. Его жена и дочь часто путешествовали, а он уставал от людей и любым поездкам предпочитал рыбалку или дачный огород, поэтому его знания о замках основывались исключительно на фотографиях из их поездок. В его представлении, это были крайне неудобные жилища с множеством лестниц и коврами, а где-нибудь в углу всегда стояли латы. Здесь ничего такого не было, кроме разве что лестниц. Углы украшала художественно развешенная паутина, а на стенах рядком висели картины с таким количеством патины, что было сложно разглядеть, натюрморт это или все же портрет. По мере того как помещения становились менее публичными, картины сменялись фотографиями. Ухмыляющаяся компания молодежи позировала на фоне Эйфелевой башни, египетских пирамид и даже Диснейленда. Их можно было бы принять за обычных людей, если бы в улыбках не сверкали клыки, а все без исключения фотографии не были ночными.
Лестница, по которой Аня повела полицейского, была винтовой и такой узкой, что пройти по ней мог только один человек. Один худощавый человек, мысленно уточнил Михаил Васильевич, когда в очередной раз шкрябнул локтем о стену. Аня бежала впереди легкой ланью и на каждом витке исчезала, оставляя только голос.
– Изначально здесь не планировалось никакого ресторана, – говорила она. – Ребята скидывали в подвал все ненужное. Мебель, доски, оставшиеся от ремонта, краску… Мы расчищали его неделю, и это с вампирами! Представляете, сколько бы это заняло у людей?
– Сколько здесь сейчас вампиров? – спросил Михаил Васильевич.
Он уже порядком запыхался, но не решался остановиться, боясь, что Анна прервет рассказ.
– Четырнадцать, включая новенького. Раньше было тринадцать.
– А новенький – это как?
– Новообращенный. По случайности. Вообще, последние сто пятьдесят лет вампирам запрещено обращать людей. Исключение сделали только один раз, но человек отказался. А Алишер… Он приходил сюда в пандемию как жертва. Он болел, но не знал об этом. В итоге вирус мутировал, половина наших вампиров слегла, а Алишер обратился. Поэтому теперь мы запрашиваем у наших жертв еще и результаты теста на ковид, для их же пользы.
– Ничего себе, – пропыхтел Михаил Васильевич и напомнил: – Вы рассказывали про ресторан.
– Точно, – спохватилась Аня. – Ну, это был риск. Мы до самого запуска не были уверены, как люди отнесутся к месту, где готовят и подают на стол вампиры. Ася, наша пиарщица, утверждала, что проект взлетит, как только мы откроем двери. Просто потому, что до этого у них получилось с Заповедником. А ведь если задуматься, это тоже было довольно безумной идеей – что люди сами будут записываться в жертвы, проходить медицинские обследования, еще и платить деньги только за то, чтобы их укусили. Но это сработало. И настолько хорошо, что некоторые жертвы даже возвращаются. Нам пришлось установить лимиты – не чаще раза в месяц, чтобы человек успел восстановиться. Ася считала, что ресторан станет просто следующим логичным шагом – если уж вампиры хотят пить здоровую кровь, то нужно предложить людям здоровую пищу. И все это должно быть стильно, в полумраке и немножко жутко. Но вы ведь наверняка выглядывали из кухни?
– Ага…
Они достигли коридора, и тут Михаил Васильевич сдался и привалился к стене, пытаясь отдышаться. Все-таки Настюха права, и надо завязывать с бургерами… Аня, заметив, что он отстал, спустилась на несколько ступенек.
– А что здесь, если не секрет? – быстро спросил полицейский.
Аня
