Допустим, у тех, кто приходил за нами веками раньше, были на то причины. Мы отнюдь не являлись добропорядочными гражданами и уважаемыми членами общества. – Клыки Ивана перламутрово блеснули. – Но и общество было совсем другим. Оно не давало нам ни шанса на мирное сосуществование. Мы охотились на них, они охотились на нас. Иногда какой-то стороне везло. Сейчас, в этом столетии, мы попытались сделать по-другому. Жить не во взаимном страхе, а во взаимовыгодном сотрудничестве. И пять лет это работало. И отлично работало. А потом убили Марину, и люди стали искать виновных. Но не тех виновных, которые были виновны по-настоящему, а тех, кого проще было найти. А это оказались мы.
…Федор Поцейко по прозвищу Поцик убирался в камерах. Макса и Алексея забрали в Центральск, где их ждали суд и отправка куда-то еще, потому что в Центральске не было тюрем. Он поднял с пола один из черновиков Макса и хотел было забросить его в пакет, как вдруг одно слово привлекло его внимание. Его не было в финальном варианте, который Поцику пришлось прочесть перед отправкой, и теперь полицейский смотрел на него и думал, что делать. В итоге он позвонил.
– Михаил Васильевич? Слушайте, я, кажется, знаю, зачем Макс так торопился найти картину. Его сожительница очень больна. Что-то с легкими. Я понимаю, что это совсем не наше дело, но, похоже, у нее, кроме Макса, никого не было, а теперь я все это знаю, ну, что она больна и что никто ей не поможет, и… Это ведь, наверно, не просто так.
Михаил Васильевич вспомнил, как кашляла женщина, которая открыла им дверь. Он задумался.
– Я ничего не могу сделать, – сказал он наконец и добавил: – Но я знаю тех, кто сможет. Минимум четырнадцать… человек.
– Все дело в том, что мы – те чудовища, о которых точно известно, что они – чудовища. Люди рассказывали это веками. Наши сердца не бьются, мы не выносим солнечного света, у нас есть клыки, и мы питаемся кровью. Это правда. Но не вся. Вот вам еще кусочек правды, который вы знали всегда и который так горько подтвердился недавно. Среди людей чудовища тоже есть. Но они не так очевидны. Их сложнее узнать, чем нас. У них нет клыков и когтей, но они прекрасно справляются и без этого.
…На ресторанной кухне маленькая старушка в платке резала морковь для плова. Пока ее руки работали, рот рассказывал о специях, температуре масла и обжарке мяса. Илья за соседним столом рубил баранину и кивал, жалея, что не может записать.
В зале, за маленьким вип-столиком, Алишер и его бывший тренер обсуждали последний бой чемпионата и размахивали руками так, что официанты боялись за посуду.
– Потому что на самом деле быть или не быть чудовищем – это выбор. Не выбор общества, не выбор кого-то из телевизора или интернета, кто бросается этим словом и смотрит, в какую почву оно упадет и как прорастет. Это личный выбор каждого. Если вы придете ко мне в ресторан, чтобы хорошо провести время и вкусно поесть, я буду вашим официантом и посоветую вам вино к рыбе или стейкам. Или чай, если вы не пьете. Но, если вы выберете другое и придете ко мне для того, чтобы навредить тем, кого я люблю, что ж, тогда я тоже выберу другое и стану чудовищем. Не сомневаясь ни секунды. Потому что только так я смогу вас победить. И, возможно, я стану куда более жутким монстром, чем вы ожидали, и ответ мой покажется вам несоразмерным, но он будет соразмерен той боли и страху, что вы причините моим близким. Или попытаетесь причинить, потому что я сделаю все, чтобы этого не допустить. Как и любой из вас на моем месте. В последние дни мы все, и люди, и вампиры, были очень близки к тому, чтобы чудовища в нас победили. Так бывает. Вообще, глядя на мировую историю, можно сказать, что так бывает довольно часто. Потому что это ужасно легко – научиться кого-то ненавидеть. И ужасно сложно не поддаться, когда ненависть становится нормой. В этот раз нам повезло – между нами встали те, у кого сохранился здравый смысл. Они помогли нам довести расследование до конца, не превратив неприязнь в войну. И сейчас вопрос совсем не в том, что я скажу тем, кто приходил убить меня и моих близких без суда и следствия. А в том, кем мы предпочтем быть дальше.
…Августин в своей комнате вышел в зум, чтобы, как обычно, провести сессию с клиентом. Он подготовил ежедневник, сверился с записями и включил камеру. Одновременно с ним на экране появился крупный мужчина. У него была все еще перевязана рука.
– Здравствуйте, Арсений, – сказал вампир. И чуть-чуть улыбнулся.
– С завтрашнего дня мы снова открываем парк. Все желающие могут подать заявки, а тех, кто вынужден был ждать, мы пригласим в первую очередь. Все будет стильно, в меру страшно, и все уйдут домой живыми. И, может быть, даже погладят нашего волка. И, конечно, наш ресторан по-прежнему работает. Мы решили сделать сцену с живой музыкой, так что если у кого-то есть желание у нас выступить, присылайте нам ваши записи. Договоримся. – Вампир сверкнул клыками. – Это то, что будем делать мы. Что будете делать вы? Я не знаю. Решайте. Каждый за себя. И вот еще что. Если вокруг вас кто-то будет тыкать пальцем в людей, ну, или монстров типа нас, и кричать «чудовище», задумайтесь, можете ли вы ему верить. Включите критическое мышление. Потому что иначе вы рискуете… нет, не поразить невинных. Вы рискуете это самое чудовище создать. А это, на самом-то деле, никому не надо. Ой, нет, молодой человек! Не садитесь туда! Там кот!
– ААААА!!!
– Ох, maledizione! Аня! Аня, срочно! Где у нас аптечка?..
Примечания
1
Доброе утро (исп.).
2
Доброе утро (рум.).
3
Приветствую! (лат.)
4
Доброе утро! (итал.)
5
Соломонары (соломонарии) – персонажи румынского и карпатского фольклора, колдуны, способные управлять погодой, насылать порчу и повелевать драконами. Считаются прообразом современного литературного вампира. Так что технически Серж действительно был соломонаром, правда, без дракона.
6
Louis Armstrong, «What a wonderful world».
