полудню активность затихла, а в кухне появились четыре больших пирога.
– Ты совершенно не жалеешь мою талию, – заявила Эльвира. – Это же просто невозможно не съесть!
Аня широко улыбнулась:
– Можно сделать ход конем и позвать гостей. Тогда тебе меньше достанется.
– Почему мне кажется, что у тебя уже есть список?
– Потому что он действительно есть. Но сначала мне нужно кое-что проверить. Посидишь с Елисеем?
Эльвира нахмурилась:
– Ты же в курсе, что звучишь до ужаса загадочно и непонятно?
Аня кивнула и приложила палец к губам:
– Так надо!
Эльвира фыркнула. Она была рада, что подруга отвлеклась от телефона. Мучительно наблюдать за тем, на что никак не можешь повлиять, но еще мучительнее – наблюдать за наблюдающим.
– Ладно. Я за ним пригляжу, – решила она. – Но ты уж, пожалуйста, будь на связи.
Аня радостно кивнула. Вскоре она уже шла по улице к самой окраине деревни. Дом, у которого она остановилась, выглядел давно заброшенным. Но что-то, какое-то ощущение или, возможно, даже запах, выдавало, что сейчас внутри него был человек. Так бывает, когда смотришь в темноту и точно знаешь, что там кто-то есть, или чувствуешь спиной чей-то взгляд. Аня собралась с духом и взбежала на крыльцо.
Ей пришлось довольно долго стучать, но дверь в конце концов открылась.
– Нам нужно по-настоящему поговорить, – сказала она фигуре на пороге.
Сторож Семен брел по деревне. Рядом с ним, опустив нос к земле, шла его собака. У них обоих осталось не так много дел, которые нужно было делать, и каждый их день в какой-то момент превращался в пустую и унылую бесконечность. Тогда они переглядывались, поднимались на ноги и лапы и шли в очередной обход. Деревня с годами становилась все тише, и Семен все чаще говорил себе, что она стареет вместе с ним и чуть-чуть умирает каждый раз, когда кто-то из жителей навсегда закрывает глаза. Внешне все казалось более-менее благополучным. Здесь были магазины, школа, даже клуб молодежи, где ребят учили полезностям для большого мира и просто для души. Но если приглядеться, становилось заметно, что школу давно не красили, в клубе все меньше молодежи, а дома, заколоченные на зиму, не оживают даже на лето. Возможно, Семен и впрямь увидит, как деревня перестанет быть и переродится в коттеджный поселок или обрастет многоэтажками, как соседняя Бешаловка. Грустно это будет, очень грустно. Но неизбежно. С закрытием музея Верхняя Тьма потеряла свое сердце. Сторож очень хорошо помнил фестивали и праздники, которые организовывали музейщики и на которые слетались люди даже из крупных городов. Они не просто разнообразили местную жизнь. Они вдохновляли. Показывали, что крошечной деревенькой можно гордиться ничуть не меньше, чем большим городом, и жить в ней ничуть не менее интересно.
Один фестиваль русалок перед Иваном Купалой чего стоил. Украшенные фонариками лодки спускались по реке до самого озера, и в каждой из них сидели девушки. Длинные разноцветные волосы стекали по их плечам, и тонкая ткань костюмов обнимала их талии. По условиям фестиваля костюмы девушки готовили сами. Семен с гордостью вспоминал, как его жена в свой последний год тоже решила поучаствовать в шоу и внезапно получила приз зрительских симпатий. Конечно, многие знали, что она болела, и злые языки говорили, что награду она получила за близость к смерти. Но их яд не мог отменить пятиминутную овацию и горящие глаза прекрасной женщины. Самой прекрасной, которую Семен когда-либо видел.
Сторож вздохнул. Рядом с теплом воспоминаний теперь всегда шла печаль. Ну ничего. Время придет, и они снова свидятся.
Старик и пес свернули к школе. Сейчас как раз была перемена, и вдоль окон стояли детишки с прислоненными к стеклу носами. Они смотрели на мокрую стылую улицу с тем выражением вожделения и тоски, с каким могут смотреть только школьники, запертые в обители знаний еще на несколько часов. Семен улыбнулся и помахал им рукой. Некоторые помахали в ответ, некоторые скорчили рожицы. Ну что ж, тоже развлечение. За школой, в том самом месте, где дорога поворачивала к полям и из окон уже ничего нельзя было разглядеть, маячил чей-то силуэт. Сторож подошел ближе.
– Ну дела! А ты здесь откуда?
Человек повернулся. Пес оскалил зубы и залаял.
– Штурмы, революции… Терпеть это не могу. Каждый раз приходится еще неделю прибираться.
Елена отвернулась от окна. Солнышко припекало. В его лучах нагревались и пахли кухонные отходы, вывернутые под стены замка. Из ям, вырытых вдоль ограды и прикрытых маскировочной сеткой, доносились неуверенные крики о помощи. Волк Пятачок с упоением трепал чьи-то штаны. Сколль, улегшись на сухом и относительно чистом участке земли, наблюдала за теми, кто наступил на «ежей», которые Борис соорудил из стамиллиметровых гвоздей. Они сидели в луже, сжав голые ступни руками, и боялись шевелиться, потому что на каждое их движение Сколль приоткрывала пасть и басовито рычала. Чуть дальше на скамейках под бдительным присмотром полиции сохли те, кому достался залп из гидранта. Возле них в грязи валялся сломанный крест. Один из полицейских поднял его, укоризненно покачал головой и приставил к скамейке. Из-за кустов вышел, подняв толстый хвост, огромный черный котище и гордо прошествовал сквозь подмоченный и замусоренный парк, как будто победа была исключительно его достижением. За воротами скорая оказывала первую помощь пострадавшим в драке. Когда кот добрался дотуда, его встретил пронзительный крик. Мужчина в бинтах рванулся внутрь скорой, и его едва удержали от того, чтобы он не захлопнул дверь. По словам очевидцев, кот улыбнулся.
– Зато в этот раз убирать придется только мусор, – отозвалась Ася.
Она сидела в кресле и потягивала из чашки теплую кровь. Иван растянулся на диване, заложив руки за голову. Казалось, он спал, но, когда Ася заговорила, его губы чуть дрогнули улыбкой. Если не считать разбитого окна на первом этаже, замок не пострадал. Михаил Васильевич обещал отправить счет за ремонт зачинщикам. Он с помощью Алишера и его команды уже успел их выявить и задержать и теперь беседовал с ними в подвале. Вампиры предпочли туда не заглядывать.
– Думаю, сейчас нам всем нужно поспать, – сказала Елена. – Вряд ли сегодня случится что-нибудь еще.
С лестницы послышался топот, и в гостиной появилась Алла. За ней, виляя хвостом, бежал Пятачок. В зубах у него был кусок чьего-то кармана.
– Ребят, там журналисты рвутся на территорию. Очень просят заснять вампиров, а то у них в кадре только люди. Которые колошматят друг друга кольями.
Вампиры переглянулись. Иван приоткрыл один глаз.
– Ладно, я схожу, – вызвалась Елена. – Не переживайте. Буду молчать и просто улыбаться.
– Да, этого я и боюсь, – пробормотала Ася. – Я
