они с Елисеем проводили порознь, он – в садике, она – в ресторане, но вечер всегда был их личным временем. Ничто не могло помешать им провести его вместе. Но ведь сейчас речь шла об убийстве, попыталась оправдаться Аня. Неужели это недостаточно серьезная причина? Нет, тут же ответила она себе, потому что одна веская причина открывает дверь для других, попроще. В итоге ты попадешь в круговорот дел и обязанностей, а маленький человек продолжит расти, и ты даже не будешь знать, какой мультик он сейчас любит и как зовут его лучшего друга.
Аня закусила нижнюю губу.
«Все хорошо, беседую с полицейским по поводу Марины. Сейчас спущусь».
– Михаил Васильевич, если у вас больше нет ко мне вопросов, я бы…
Ее прервал смех на лестнице. Через секунду на пороге возник Иван с сидящим на закорках Елисеем. Одной рукой вампир придерживал ребенка, а в другой был пакет из ресторана. Пакет умопомрачительно пах свежей выпечкой. Ребенок хохотал.
– Добрый вечер, – сказал Иван. – Не собирался вас беспокоить, но с кухни велели передать вот это, – он чуть качнул пакетом. – Извините, ближе мне не подойти, солнце еще не село.
Аня забрала пакет и, словно из рога изобилия, извлекла из него стаканчик с кофе и булочки. Иван тем временем осторожно спустил Елисея на пол и протянул полицейскому руку:
– Здравствуйте. Иван, вампир.
– Здравствуйте, – ответил полицейский, подойдя. – Михаил, следователь.
Он ответил рукопожатием. Какое-то время мужчины разглядывали друг друга, и их улыбки отражались одна в другой с зеркальной точностью.
– Я думаю, вы хотели поговорить со мной, – сказал вампир.
– Именно так, – подтвердил человек.
Воздух между ними начал густеть. Напряжение разбил Елисей. Он прыгнул к Михаилу Васильевичу и тоже вытянул руку.
– Елисей. Я ребенок!
Взрослые засмеялись. Полицейский отпустил Ивана и осторожно сжал маленькую ладошку.
– Приятно познакомиться, – сказал он со всей серьезностью.
– Ага, – подтвердил Елисей. – Я пойду играть. А ты ешь булочки, а то Борис сердится, когда они остывают.
– Правда? О. Спасибо, что сказал!
Он взял с одноразовой тарелки круассан и откусил кусочек. Елисей важно кивнул, как будто помог ему избежать катастрофы, взял маму за руку, и они вдвоем стали медленно спускаться по ступеням. Мужчины переглянулись.
– Итак? – спросил Иван.
– Итак, – начал Михаил Васильевич. – Отличные круассаны!
– Мне что-нибудь передавали?
Птолемей Семенович появился на пороге тихо, как тень. Нино вздрогнула. Колокольчик над дверью в этот раз промолчал.
– Да, есть пакет, – сказала Нино. – Присаживайтесь. Я сейчас.
Старик прошаркал к креслу. Когда Нино вернулась из подсобки, он просматривал подшивку газет за 1930 год. Его кустистые брови хмурились, а губы, и без того тонкие, превратились в едва заметную полоску. При приближении девушки Птолемей Семенович заложил страницу пальцем и приветливо улыбнулся. Нино протянула ему большой полиэтиленовый пакет с розочками. В пакете была коробка с чем-то объемным и, судя по всему, хрупким.
– Благодарю вас, – произнес старик церемонно.
Нино кивнула и собиралась отойти, но он окликнул ее:
– Скажите, вам не любопытно, что внутри?
Нино заправила за ухо кудрявую прядь.
– Немного, – призналась она.
– Взгляните.
Птолемей Семенович щелкнул ручкой зонтика, вытащил из нее тонкий стилет и вскрыл упаковку. Из неказистой коробки показался белый керамический бок с голубым узором, который Нино сперва приняла за цветочный.
– Это ваза. Старая, почти как я.
Старик осторожно поставил ее на стол и нежно провел пальцами по горлышку. Теперь Нино видела, что на вазе изображен пучеглазый китайский дракон. Он обвивал ее чешуйчатым хвостом и вытягивал когти, а над ним плыли цветочные лепестки и древесные ветви, изогнутые, как старческие пальцы.
– Красивая, – сказала Нино.
– О да! И пугающая, вы не находите? Я помню ее в серванте моей прабабки. Мне тогда было лет пять, не больше. Этот дракон наводил на меня жуть! Я не мог оставаться в комнате один, так он меня пугал. А потом прадед достал вазу с полки, посадил меня на колени и заставил до нее дотронуться. И знаете что? Она мне понравилась. Такая гладкая и теплая, ваза оказалась совсем не страшной. Дракон из чудовища в ту же секунду стал моим лучшим другом.
Он засмеялся, и Нино рассмеялась вместе с ним.
– Вот, потрогайте. Не бойтесь.
Она коснулась вазы, очень осторожно. Годы, прошедшие с тех пор, как Птолемею Семеновичу было пять, состарили глазурь, и вместо гладкости Нино ощутила крошечные щербинки и неровности. Неизменным осталось тепло. Керамический сосуд действительно казался живым.
– Знаете, я был просто счастлив, когда один из моих приятелей вдруг нашел эту вазу на барахолке. Он тут же купил ее и написал мне. И вот теперь мой друг детства снова со мной. Волшебство, правда?
– Да. – Нино отвлеклась от вазы и посмотрела на старика. Его глубокие глаза сияли. – Теперь вам нужен подходящий сервант.
Старик расхохотался:
– О, у меня есть один на примете! Совершенно особенный!
Его глаза лукаво блеснули, но он больше ничего не добавил и начал засовывать вазу обратно в коробку. Нино направилась к кассе.
– Кстати, Нино…
Она обернулась.
– Я уверен, что у вас есть еще газетные подшивки. Не могли бы вы поискать для меня? 1930 год и позже.
Нино кивнула, несколько озадаченная. Старые газеты лежали в коробках, рассортированные по годам еще ее дедом. Она не раз порывалась их выбросить, потому что в городских библиотеках можно было найти гораздо более полную подборку, да еще и в удобном цифровом формате. Ей казалось, что они просто занимают место в и без того захламленном чуланчике. Но отец ее удерживал. «Пригодятся», – говорил он на любые ее аргументы, и газеты оставались на месте.
Нино без труда нашла нужные коробки, стерла с них пыль и перенесла в зал. Птолемей Семенович кивнул в знак благодарности и принялся за работу. Несколько часов он просматривал подшивки и что-то выписывал в толстую записную книжку, а потом утыкался в ноутбук и штурмовал поисковики. Клиенты приходили и уходили, касса жужжала, выдавая чеки, уютно булькал закипающий чайник. Когда Птолемей Семенович наконец ушел, Нино не смогла сдержать любопытства. Она собрала газеты и заглянула в те, что лежали отдельно и откуда загадочный посетитель что-то переписал.
Все экземпляры были открыты на рубрике «Новости дня». Нино пробежалась по заголовкам.
«Из парижского зоопарка ушел жираф. Жители города заинтригованы».
«В Москве достроили гостиницу “Ростов”. С нетерпением ожидаем первых туристов».
«В Ростове открылся тракторный завод “Москва”». Здесь обошлись без комментариев.
«В “Верхней Тьме” обнаружена ранее неизвестная картина Огюста Ренуара. Темский музей представит ее на всеобщее обозрение после окончательной оценки профессора П. Клавдиуса».
«Вокально-инструментальный ансамбль “Веселые баяны” отправляется на гастроли по Золотому кольцу».
– И зачем ему все
