это?.. – пробормотала Нино.
Она сложила газеты в коробку и занялась другими делами.
Михаил Васильевич побарабанил пальцами по столу. Иван только что закончил свой рассказ и теперь смотрел на полицейского не мигая.
– Зачем вы это сделали?
Вампир пожал плечами:
– Это сложно объяснить. Она казалась такой хрупкой и потерянной. Я захотел помочь. Поэтому немного подтолкнул ее память, и все.
– А потом вы ее укусили.
– Нет. – Иван подался вперед. – Потом она позволила мне себя укусить.
Полицейский задумчиво кивнул. Он готовился к этому разговору и успел кое-что почитать. У него было примерное представление о том, как люди попадали в Заповедник и что происходило на охоте. Многое казалось ему странным и удивительным. Но больше всего его поразил раздел с отзывами. Он бы никогда не подумал, что укус в шею может быть «как прикосновение могильно-нежного ветерка».
– Она позволила вам себя укусить, а дальше? – спросил Михаил Васильевич.
– Дальше мы немного потанцевали, чтобы дать эмоциям улечься, и я отнес ее домой. Все.
Михаил Васильевич поднял брови:
– Отнесли домой? Что вы имеете в виду?
– Ну-у, – протянул Иван. – Мы умеем летать, знаете? Я просто… ее принес.
– Ясно, – сказал Михаил Васильевич. – Вы видели, как она заходит?
Иван поколебался.
– Нет. Я оставил ее у входа во двор. Там двор-колодец, в них мне не очень удобно приземляться.
– А вас кто-нибудь видел?
– Я очень старался, чтобы нет.
Полицейский снова кивнул и отхлебнул кофе. Вампир ждал. Михаил Васильевич молчал.
– В час я был здесь, – сказал Иван тихо. – Работал в ресторане.
– Знаю, я видел вас на камерах, – ответил полицейский. – Мне нужно знать, где были все остальные.
– Хорошо. – Иван приподнял рукав рубашки и посмотрел на часы. – Ребята скоро начнут просыпаться, вы сможете поговорить с ними в нашей гостиной. Не волнуйтесь, они не станут вас есть.
Он произнес это совершенно буднично, и Михаил Васильевич покосился на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Лицо вампира оставалось доброжелательно-непроницаемым, и полицейский на всякий случай просто кивнул.
– Расскажите, как она умерла, – вдруг попросил Иван.
– К сожалению, я не могу, – ответил Михаил Васильевич. – Тайна следствия.
Вампир закатил глаза:
– Серьезно?
Мгновение – и он оказался напротив, совсем близко, лицом к лицу. Его глаза засияли, зрачки стали огромными и превратились в целый мир. Михаил Васильевич застыл.
– Где это было? – спросил Иван.
– На набережной, возле Придворного моста. – Губы полицейского двигались, казалось, сами по себе. Он смотрел в одну точку.
– Что случилось?
– Ее душили и сломали шею. Потом бросили в воду.
– Время?
– Точно неизвестно. Она провела в воде шесть-двенадцать часов. В восемь ее нашел пенсионер, который вышел на пробежку.
– Та-а-ак. – Вампир задумался. Он отнес ее домой где-то в половину первого. – Свидетели? Подозреваемые? Родственники?
– Свидетелей нет. Самые вероятные подозреваемые – вы, вампиры. Также у нее есть две подруги, но мои сотрудники их проверили. У одной твердое алиби, вторая провожала Марину до Заповедника и вернулась домой поздно, так что алиби у нее нет, но и мотива тоже. Родственники – жила с дядей и тетей, в ночь убийства они были в опере, приходила ли жертва домой, не знают.
– Хороши родственнички… – пробормотал Иван.
Он еще с минуту смотрел на неподвижного полицейского, пытаясь придумать вопросы. Потом решил, что с того пока достаточно, и махнул рукой.
– Забудь, что ты мне это рассказал, – сказал вампир и вернулся на свое место.
Михаил Васильевич очнулся и потер глаза. У него было ощущение, что мир неуловимо изменился.
– Ну что ж, очень жаль, что не можете, – говорил тем временем Иван. – Тогда я предлагаю вам допить кофе и спуститься в гостиную. Ребята будут рады с вами поболтать.
Алишер медленно шел по парку. Солнце садилось, и он с удовольствием смотрел, как закат превращает небо в алый бурлящий океан. Он любил эти моменты. Они были тем, что напоминало ему: вампир или нет, он – это все еще он.
Волки трусили рядом. Сколль время от времени отбегала вперед и проверяла кусты, а Пятачок привычно жался к ноге и норовил подвернуться под ладонь, чтобы его погладили. Алишер усмехнулся и потрепал его по ушам.
Первые месяцы после превращения были самыми тяжелыми, и вовсе не потому, что ему пришлось многому учиться. Родители от него отказались. Они были глубоко верующими, и в их глазах единственный сын стал бездушным демоном. По крайней мере, так говорил отец. Мать только плакала. Алишер был ее единственным сыном. До него она родила пятерых дочерей и уже не надеялась, что в семье будет мальчик. Алишер появился, когда ей было сорок, и они с мужем сочли это благословением. А теперь ей приходилось смотреть на него, как на божью кару. Эта маленькая худенькая женщина всю жизнь боялась пойти против воли мужа, а сейчас сломалась окончательно. Слезы казались потоками ее души, выливающейся из глаз, чтобы не чувствовать боли.
В тот вечер Алишер ушел и больше не вернулся. Августин и Ася ждали его на лавочке у подъезда. Они ничего не сказали, просто гуляли с ним по городу до самого рассвета, а потом увели в замок. Домой.
Потом были друзья. Алишер думал, что у него их сотни. Веселый и общительный, он всегда любил хорошую компанию. Он приходил на помощь, если мог, а если не мог, находил тех, кто сможет. Засиживался в барах, несмотря на недовольство тренера, потому что кто-то из приятелей отмечал день рождения или готовился жениться. Давал в долг и редко напоминал должникам. Ему казалось, что он окружен огромной теплой семьей, и если однажды упадет, все они подставят руки, чтобы его поймать.
Получилось по-другому. Он не упал. Он изменился. И оказалось, что принять падение им было бы легче.
Из огромной компании остались всего несколько человек, которые действительно не боялись его и не пытались делать вид, что все в порядке. Это было одновременно и горько, и приносило облегчение. Алишер старался не винить тех, кто от него отвернулся, хоть и скучал по ним. Но благодаря тем, кто остался, он смог понять, что дело было не в нем, а в них. Теперь его семьей были тринадцать клыкастых монстров и одна молодая мать с ребенком. И он точно знал, что уж эта-то семья будет рядом с ним и в огне, и в воде, и где угодно еще. Потому что так уж получилось, что, кроме друг друга, у них никого не было.
Сколль вернулась с очередной разведки и села возле дорожки, почесываясь совсем по-собачьи. Это значило, что можно было возвращаться – парк был пуст. Глубоко внутри себя Алишер знал это
