не выбирала ей парфюм, она рассмеялась и, чмокнув меня в макушку, вышла из комнаты. Ты понимаешь? Я на самом деле не делала этого. Грань между мной и ею у окружающих меня людей стала стираться. То родители, то друзья, то учителя начали не то что путать нас… Они считали нас одним человеком. Каково было мое удивление, когда одноклассница хлопнула меня по плечу и похвалила за храбрость. «Я бы ни за что не подумала, что ты решишься признаться Теме в любви», – сказала она тогда. Мне казалось, я провалилась под землю. Артем был моей первой любовью… И теперь он и вся школа знали, что я чувствую. Лишь одному человеку я рассказывала об этом… Думаю, ты догадываешься кому.
Когда я возвращалась домой, заметила Артема с ней у нашей калитки. Он держал руки на ее талии и целовал… Так трепетно и долго… А я смотрела на это. Смотрела и чувствовала, как рвется на части мое сердце. Как гибнет что-то важное внутри за считаные мгновения, которые тогда казались мне непрекращающейся бесконечной пыткой. Не в силах совладать с эмоциями, я убежала и в тот вечер не вернулась домой. Сидела на железнодорожных рельсах за городом и плакала. Захлебывалась от рыданий. На закате разбитое сердце разрывалось от боли, обиды и предательства, а уже на рассвете полнилось несокрушимой решительностью и жаждой мести.
Я зашла домой наутро, убежденная в том, что собираюсь сделать. Хотела задушить ее в постели. И закопать на заднем дворе, подальше от глаз. Но ее не было на месте. У постели стоял стакан с водой, к которому я сразу потянулась. После ночи рыданий я была готова осушить бочку. Но, как только поднесла к губам стакан, тут же отдернула… Что-то подсказывало остановиться. Интуиция кричала, что это ловушка. Я достала из рюкзака недопитую бутылку с водой и утолила жажду. Стало немного легче. Посмотрела на стакан и ненадолго задумалась. Я перелила его содержимое в бутылку и спрятала обратно в сумку.
Через день подвернулся случай. Стояла невыносимая жара. Мы сидели в тени дерева на пляже и обсуждали новости школы. «Сейчас бы попить. Сходим за водой?» – сказала она. И я достала бутылку с той самой водой. Ничего не заподозрив, она забрала ее и откупорила крышку. Я не спускала глаз с ее горла, пока та делала глоток за глотком. Смотрела и ждала. Я знала, что произойдет. Знала и жаждала этого. Она вернула мне бутылку, держась за голову, и сказала: «У меня уши заложило». Белки ее глаз стали розоватыми, кожа лица и шеи чуть покраснела. Она схватилась за горло и уставилась на меня. Я смотрела, как ее бьет судорога, как закатываются глаза, как она пытается сделать вдох, но не может. Этот яд предназначался мне. Но достался ей. Рикошет.
Нести ее до дома было слишком далеко, поэтому я стала закидывать ее песком, чтобы хотя бы на время скрыть от любопытных глаз прохожих. Но у меня не вышло. Проходящий мимо рыбак заметил нас и подлетел, чтобы помочь. Когда он понял, что произошло, тут же позвонил в «Скорую». Лишь когда приехали родители, медики и полицейские, до меня дошло, что это конец. Это был конец моей прошлой жизни.
– Но сейчас ты здесь, – заметила Алиса.
– Да. Я здесь. В момент, когда, казалось, моя судьба уже была предрешена, появились Вороны. Они встали на мою защиту в суде и подарили новую жизнь. Новое имя, новую страну, новую веру и новую меня. И теперь вот она я, перед тобой, с открытой душой и открытым сердцем.
Лера медленно моргнула, черты ее лица разгладились. Алиса не знала, что сказать, какие слова будут правильными после этого рассказа. Все, что могла сделать – это обнять и прикосновением показать свою поддержку, понимание и принятие. Так она и сделала. Прижалась ухом к ее щеке, поглаживая пахнущие сладким апельсином волосы, почувствовала дыхание на своем плече и исходящее от нее тепло. Свойственное только этой девушке тепло утреннего солнца. Ведь она и есть Солнце.
– Спасибо, что выслушала, – сказала Лера, когда Алиса отпустила ее из объятий и села обратно на стул.
– Спасибо, что доверила мне свое прошлое.
Девушка улыбнулась и вернула ее внимание на разложенные на столе карты, указав заостренным ноготком на них.
– Твой сон, – сказала она. – Думаю, ты догадываешься, кто был в нем.
– Но хотела уточнить у тебя, – подтвердила Алиса.
Лера снова перетасовала колоду и выложила еще несколько карт рядом. Она вскинула идеальные, волосок к волоску, брови и посмотрела на нее.
– С тобой говорил сам Высший.
– И показал мне мальчика. Который был похож на меня и Николая.
– Ваш будущий сын.
– Именно.
– Но тут все куда весомее, – сказала Лера, выкладывая на стол все новые карты. – Мир, который так ждут Вороны. Этот мальчик реинкарнация твоего отца…
Алиса ахнула и накрыла рот ладонью. Сердце бешено застучало, ладони вмиг вспотели. Еще из книги «О Великих Воронах» она помнила, что Вороны будут перерождаться ровно до того момента, пока наконец не воссоединятся для исполнения воли Высшего. И вот эти пророческие слова исполняются.
Увлеченная раскладом Лера достала еще одну колоду, перетасовала и сама сдвинула от себя.
– Воронам необходимо единение, прежде чем Мир придет к нам. Информация. Поэтому любая информация о недостающих Воронах нам так важна. Верховная жрица. Знание открыто перед ней. Но, двойка мечей, глаза ее закрыты по собственной воле. Она ищет, но боится. Жаждет, но молчит.
Алиса в растерянности смотрела на все новые и новые красочные картинки на столе. Неуверенная после сна в своих догадках, она пришла сюда, чтобы подтвердить их или опровергнуть. Теперь же перед ней предстала радостная и ужасающая одновременно новость. Девушка положила руку на свой живот и ощутила необычное теплое покалывание в ладони, которого до этого не испытывала. В памяти маяком вспыхнули слова пророчества:
«В Союзе Их суждено родиться Новому Миру.
Придет с Его Светом Их истинное могущество,
Что завершит цикл перерождений
И дарует Воронам Вечную Жизнь».
III
Они встретились в Михайловском сквере под тенью раскидистого дерева. Обменялись рукопожатиями и неспешно двинулись по еще мокрой после дождя тропинке вдоль утопающей в закатных красках зелени. Питер молчал, пока Белый рассказывал ему то, что происходило на вечере Воронов. Парень решил не придумывать и не юлить, совершенно открыто признавая, что узнал куда меньше, чем они рассчитывали. На этих словах мужчина остановился. Александр взглянул на него: губы поджаты, кожа шеи
