и рака Пресвятой Богородицы были украшены гербом короля Франции, и процессия с ними прошла прежде всего мимо скалы Сен-Никез, по Вьельской улице, по переулку Сен-Круа, через ворота Обеньи, через Ле-Шаэн, по Медемгенской улице и по улице Слепых.
Далее, враги ночью наметали со стрелами множество писем в разные места города. Утром в день Крестного Хода они были найдены горожанами. В этих письмах было написано, чтобы жители Турне сдавались и стали добрыми друзьями и союзниками осаждавших. В противном же случае город будет взят силой, а все его жители будут перебиты вместе с женами и детьми. Однако горожане лишь посмеивались и подшучивали над этим.
Далее, фламандцы сколотили перед шатром Якоба ван Артевельде удивительно большую махину из дерева, в которую можно было поместить много воинов. Названный Якоб ван Артевельде велел это сделать, говоря, что с помощью этой махины фламандцы будут штурмовать Турне. Но на самом деле он это сделал для того, чтобы ободрить фламандцев, желавших вернуться домой. И говорил им названный Якоб, что у защитников Турне уже не осталось никаких запасов продовольствия, и они должны сдаться со дня на день. Все это он говорил, чтобы фламандцы успокоились и остались, но он врал. Ибо в городе постоянно были хлеб, вино и мясо; и мера вина никогда не стоила дороже одного денье.
Далее, защитники Турне соорудили много сторожевых башенок и барбакан и разместили их на стенах между двумя башнями, стоявшими надо рвом. Поэтому король Англии и знатные сеньоры сказали, что защитники Турне вовсе не собираются сдаваться, коль скоро они сооружают новые сторожевые башенки.
Затем граф Эно велел собрать в Каэнском монастыре всех кошек, каких только удастся найти. Дело в том, что один осадных дел мастер убедил его, что с помощью этих кошек можно сжечь весь Турне; надо только обработать их серой и паклей, а затем поджечь и забросить в город с помощью камнеметных машин. Мастер запросил у графа для этого дела сотню золотых, но стоило ему их получить — его больше уже не видели. И были кошки возвращены своим владельцам.
Далее. Однажды поздним вечером всем горожанам Турне, не считая лишь тех, кому было поручено объезжать город с дозором, пришлось спешно вооружиться и сидеть по домам в боевой готовности. Они это сделали, поскольку опасались пришлых латников из-за одного подозрительного происшествия, которое их очень встревожило. Поздним вечером мессир Годмар объезжал все ворота с большим отрядом рыцарей. При этом он говорил горожанам-дозорным: «Ступайте спать, вы напрасно утомляете себя несением стражи!» Однако во многих местах ему отвечали: «Ступайте спать сами, а мы не пойдем!» Наконец, он уехал, и его потом не видели всю ночь. Когда уже совсем стемнело, один рыцарь взял ярко пылающий факел и, высунувшись из бойницы, несколько раз и долго помахал им в сторону монастыря братьев-миноритов. Стражники, охранявшие стены, его схватили и едва не расправились с ним на месте. Однако в конце концов он был отведен в темницу с обещанием отрубить ему голову. Тогда коннетабль, маршал и граф Фуа срочно вмешались в это дело и поклялись своим рыцарским званием, что рыцарь не замышлял ничего худого, а факелом махал лишь для того, чтобы себе посветить. Уступая их просьбам, рыцаря выпустили из темницы.
Далее, в день Святого Михаила[764] из города вышли некоторые люди графа Фуа и воины Турне, все пешие. Они пришли сразиться с англичанами и фламандцами под Пюш-дю-Локенейль. И с той, и с другой стороны там были убитые и раненые.
Далее, в этой схватке одному бидалю стрела пронзила сразу оба бедра. Он вытащил стрелу, и один соратник помог ему добраться до Турне. Кроме того, там был сражен стрелой рыцарь из гарнизона Турне, и еще в этой стычке был убит один англичанин. Тогда же англичане взяли в плен одного солдата из Турне. Когда они отступили назад, то вывели пленника на насыпную дорогу, шедшую от Ле-Валя к Be, и отрубили ему голову.
Далее, в пятницу после дня Святого Матфея[765], в послеобеденный час из ворот Марви вышли многие пешие воины и дружно схватились с брабантцами возле высокой башни Марви. Там были убиты один брабантец и один бидаль, а многие были ранены.
Далее, на следующий день в субботу, из названных ворот вышло большое количество бидалей и людей графа Фуа. Они пошли перестреливаться и сражаться с брабантцами, чтобы заманить их поближе к городу; ибо граф Нарбонский в то время караулил в воротах на коне с шестьюдесятью латниками. Когда брабантцы заметили засаду, то все ударились в бегство, и старый граф их очень далеко преследовал. Граф был облачен в алый плащ, украшенный его гербом, а на его коне была такая же попона. Он вернулся в город неторопливым шагом, ведя с собой многих пленников. При этом с крепостных стен на него смотрели толпы людей. Меж тем все брабантцы вооружились, боевым строем вышли в поле и подступили к высокой башне. Там они простояли долгое время. Тогда в поле все еще находились некоторые воины и бидали, а из турнейских арбалетчиков — Жан Дэр Младший и Тассар де Ле-Коши. Они пошли стрелять в толпу врагов, и тогда один брабантец пришпорил своего коня и помчался на них. Но он не смог вовремя сдержать коня и оказался среди бидалей. Пронзенный насквозь одним дротом, конь унес своего хозяина в лагерь, волоча за собой кишки.
Далее, многие фламандцы направились к Бургьелю и, встретившись с латниками короля Франции, вступили с ними в бой. И были фламандцы разбиты.
Далее, вышел Жан Кюльбриссе из ворот Святого Источника и, двигаясь вдоль крепостного рва, дошел до равнины Ла-Бинь. Там он взял в плен одного фламандца.
Далее, арбалетчики, охранявшие ворота Святого Источника, взяли в плен одного эннюерца и отвели его в Турне. Жан Мехельнский приковал его за руку к воротам. Однако ночью он расковался, и тогда его бросили в темницу.
Далее, из-за чрезмерного многолюдства в Турне была большая нехватка муки. Поэтому в квартале Сен-Мартен велели сделать мельницу, приводимую в движение конем, и стали молоть много муки.
Далее, все маслобойни переделали в мельницы и стали молоть муку вручную. И было велено по городу молоть одну меру муки за 8 турских денье.
Далее, фламандцы сожгли ограду и перекладины Турнейской виселицы.
Далее, из лагеря французского короля к воротам Святого Мартина много раз по ночам приносили сыры и другие мелкие продукты; корзины, полные свежей сельди и гроздьев винограда.
Далее, продавали
