тебя лучше, чем даже твоя магия.
Они помолчали, а затем Персефона снова заговорила.
– О чем ты думаешь?
– Я не уверен, что тебе стоит это знать.
Она подняла голову и посмотрела на него.
– Я всегда хочу знать, о чем ты думаешь.
Аид улыбнулся, его глаза заблестели.
– У меня в голове все не так уж сложно, – сказал он, но затем сделал паузу, прежде чем продолжить: – Я думаю, сколько раз мы были близки к тому, чтобы никогда больше не быть в таком моменте, как этот.
Персефона замолчала после его признания. В некотором смысле это успокаивало – знать, что его мысли похожи на ее собственные.
– Как ты думаешь, эти мысли когда-нибудь уйдут? – спросила она.
– В конце концов да.
– И что нам делать? Пока это не произойдет.
– Все, что потребуется, – сказал Аид. – Но мы должны пообещать, что если у кого-то из нас возникнут подобные мысли, мы расскажем об этом друг другу.
Персефона приподняла бровь в ответ на его предложение. Это было иронично, учитывая, что раньше он не хотел делиться с ней своими страхами.
– Ты же понимаешь, что если даешь обещание, оно становится обязательным?
Аид улыбнулся.
– Да, – сказал он, заправляя прядь волос ей за ухо. – И я сделаю все, чтобы ты не страдала наедине со своими мыслями.
Персефона на несколько мгновений задержала взгляд на его лице и провела пальцем по его нижней губе.
– Я люблю тебя, – сказала она, и ей хотелось, чтобы он почувствовал, насколько.
Она поцеловала его, сначала нежно, затем сильнее, перевернувшись так, чтобы ее колени оказались по обе стороны от его тела, остро ощущая его возбуждение и жар.
Она откинулась назад, скользя по его члену.
– Не хочешь поделиться своими мыслями сейчас? – спросила Персефона, когда его руки сомкнулись на ее груди. Он сжал их, и Персефона прижалась к нему.
Аид ухмыльнулся.
– Их слишком много, не сосчитать.
– Я не просила тебя их считать.
– Хм-м. Я думаю о том, какая ты красивая, и как сильно я, черт возьми, люблю твою грудь, и что я хочу сосать ее, пока ты не закричишь. Я думаю о том, как долго я буду позволять тебе скакать на моем члене, прежде чем затрахаю тебя до беспамятства.
– Все это звучит как обещание.
– Так оно и есть.
Персефона улыбнулась и скользнула вниз по Аиду. Они оба застонали, но в этот момент двери распахнулись.
– Просыпайся, просыпайся, петушок пропел… – Гермес замер, увидев их на кровати, а затем ухмыльнулся. – Как сексуально!
Персефона снова застонала, а затем рухнула на грудь Аида, ощущая по-прежнему твердый член внутри себя.
– Гермес, что ты здесь делаешь?
– Я здесь, чтобы забрать твою игрушку, – сказал он. – Извини, если она занята, но это не подлежит обсуждению.
– Все подлежит обсуждению, – сказала Персефона.
– Боюсь, что это не так, – сказала Геката, влетая в комнату.
– Геката! – воскликнула Персефона, отталкиваясь от Аида.
Она хотела было вскочить, подбежать к богине и заключить ее в крепкие объятия, но это внезапное движение напомнило ей, что она совсем голая и в данный момент насажена на член Аида. Ей пришло в голову, что ей следовало бы смущаться больше, но с такими друзьями, как Гермес и Геката, и таким любовником, как Аид, это было бессмысленно.
У них не было границ, а Аид был готов трахнуть ее где угодно. Хотя она все же укрылась одеялом.
Геката улыбнулась.
– Привет, моя дорогая.
– Неужели я единственный, кого все это раздражает? – спросил Аид.
– Судя по тому, как Сефи двигается, могу представить, что ты находишь это совершенно невыносимым, – съязвил Гермес.
– Учитывая, что ты знаешь о сегодняшнем расписании, винить тебе следует только себя, – сказала Геката.
– Какое расписание? – спросила Персефона, а затем посмотрела на Аида. – Что происходит?
– Это сюрприз, – сказал он.
– Сюрприз, у которого есть дедлайн, – напомнила Геката, хлопая в ладоши. – Так что давай! Вставай, Персефона.
– Я не уверен, что этот приказ сейчас уместен, – сказал Аид.
Геката приподняла бровь, а затем прищурилась.
– Я сейчас выйду за эти двери и сосчитаю до десяти, – сказала она. – И если вы оба не встанете с постели и не оденетесь подобающим образом, я прокляну вашу сексуальную жизнь на всю следующую неделю. – Геката обернулась. – Гермес!
– Что? Я здесь для того, чтобы привлечь их к ответственности!
– Я прокляну и тебя, Гермес. Не испытывай меня!
– Ладно, – притворно захныкал он и потопал к двери. – Никто не позволяет мне веселиться.
Когда дверь закрылась, Персефона посмотрела на Аида. Снаружи она услышала крик Гекаты: «Один!»
– Я пытаюсь решить, сколько времени потребуется, чтобы ты кончил, – сказала Персефона.
Аид рассмеялся.
– Думаю, это зависит от того, на самом ли деле Геката решила сосчитать до десяти, – сказал Аид.
«Девять!»
– И вот тебе ответ.
Персефона слезла с него и призвала халат, в то время как Аид сел в постели, натягивая простыню на свой твердый член, а когда это не помогло, схватил подушку.
– Десять!
Геката распахнула двери.
– Ты пропустила семь цифр! – пожаловался Гермес.
Геката ворвалась в комнату как буря, с решительным выражением лица. Персефона привыкла к этой версии богини колдовства, особенно когда она участвовала в организации чего-либо. Она всегда гордилась своей работой и хотела, чтобы все прошло гладко.
Когда Персефона оделась, Геката подошла.
– Я так рада видеть тебя, Геката, – прошептала она, обнимая ее за талию.
Богиня прижала ее к себе и прошептала, уткнувшись ей в волосы:
– И я тебя, моя дорогая.
Персефона отстранилась, но Геката удержала ее за руку.
– Пойдем. Мы должны подготовить тебя к сегодняшнему вечеру!
Персефона оглянулась на Аида через плечо.
– Помни, ты дал обещание, – крикнула она, когда Геката потащила ее из комнаты по коридору в покои царицы.
Внутри, возле зеркального туалетного столика, ее ждали лампады – серебристые нимфы, спутницы Гекаты. Персефона улыбнулась им – они пришли стать неотъемлемой частью ее магического образа жизни.
– Я так рада вас видеть, – сказала Персефона.
– Тебе повезло, – сказала Геката. – В этом месяце они понадобятся тебе для многих вещей.
Персефоне было интересно, для каких именно, но больше всего ее интересовал сегодняшний вечер. Она не думала, что пришло время для бала Восхождения, хотя он быстро приближался.
Персефона села, хотя ей потребовалось некоторое время, чтобы решиться посмотреть на себя в зеркало. Когда она наконец подняла голову и встретилась со своим отражением, то увидела совсем не то, что ожидала.
Она думала, что увидит там незнакомку, оболочку человека, которым она была в прошлой жизни.
Вместо этого она увидела силу.
Она увидела гордость.
Она увидела женщину, которая была царицей.
Персефона подняла взгляд на Гекату, которая наблюдала за ней в отражении.
– Теперь ты видишь себя, – сказала богиня.
Лампады хорошо поработали, уложив ее волосы идеальными волнами, которые дополняли простой, но гламурный макияж – подводку для глаз в виде крыльев и ярко-красные губы. Образ еще более наполнился смыслом, когда Геката одела Персефону. Богиня выбрала черное платье с узкой талией, расклешенной юбкой и высоким разрезом.
Аиду это понравится, – подумала Персефона.
Лиф платья напоминал корсет, ткань на ребрах была прозрачной, а на груди – бархатной, украшенной мерцающими черными бусинками.
Платье
