Всё нормально. Всё хорошо. Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Ты же можешь это сделать? Вот. Вот так. Слушай.
Он произнёс:
— Куда бы ты ни отправилась. Как бы далеко ты ни находилась, я всегда буду с тобой. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю.
Он баюкал её, качая взад и вперёд.
Она рыдала, уткнувшись ему в шею.
Алекс с мокрым от слёз лицом беспомощно посмотрел на Нейта.
Но Нейт ничем не мог помочь.
В конце концов, Арт затихла.
В конце концов, Алекс поставил её на землю.
Он протянул руку и вытер её щёки.
Она всхлипнула, глядя на него.
— Теперь иди, — произнёс он. — Тебе пора.
Она медленно кивнула.
— Приключение, да?
— Да, малышка. Приключение.
Она сделала шаг назад.
И ещё один.
И ещё.
Она посмотрела на Нейта. Потом снова на Алекса.
Развернулась к ним спиной.
Артемида Дарт Вейдер глубоко вздохнула.
Расправила плечи.
Подошла к сияющему перед ней порталу.
И она…
Она остановилась.
Откинула голову.
Шёпот стал громче. Нейт не понимал, что видел у себя в голове. Что чувствовал. Казалось, словно длинные, тонкие пальцы бегали по поверхности его разума, перебирая воспоминания. Похоже, их не заботило… то, что было до всего этого. Они добрались до того момента, когда Нейт, стоя перед генератором в сарае, почувствовал, как к его затылку приставили пистолет. Когда они нашли это, когда они наткнулись на эту картинку, шёпот обострился, пальцы ухватились за этот образ и потянули. Нейт почувствовал, будто через него пропустили разряд тока, его голова запрокинулась назад, пальцы на руках широко растопырились, а на ногах подогнулись. У него словно начался припадок, но боли не было, и он по-прежнему мог всё чувствовать, мог всё слышать, а эти пальцы продолжали тянуть. Они погладили цветы, распустившиеся в поле. Ущипнули сбитый с неба вертолёт. С гневом обхватили мужчин, стоявших с автоматами. И они были нежными, такими чертовски нежными, коснувшись Артемиды и Алекса, когда те сидели напротив него и смеялись, а рот Арт был набит беконом.
Они тыкали.
Они кололи.
А когда они дошли до Алекса, стоящего позади Нейта, впившись зубами в его шею, прижавшись к нему своей горячей плотью и твёрдыми мускулами, Нейт подумал: «Нет, это не ваше, это не для ваших глаз», и они его послушались. Они не стали на это смотреть и отстранились.
Помимо всего прочего, он услышал, как Арт говорила:
— Да. Они оба. Они мои. А я их. Почему?
Последовал ответ, но Нейт не мог его понять.
— У них есть недостатки. Они совершают ошибки. Но они любят меня. А я люблю их.
Шёпот стал громче. Резче, как жужжание роя пчел.
— Может и так, но я бы повторила это снова. И снова. И снова. Вы можете их не понимать. Вы можете не улавливать их цели, но я видела их сердца. Видела их души. Они — звёзды. Они — пыль. И я буду их помнить. Всегда.
На этот раз ей ответил один голос. Он походил на звон колоколов.
Артемида вопросила:
— Я… я могу? Но что насчёт…
Колокола зазвенели громче.
Она оглянулась на Алекса с Нейтом, и на её лице появилось странное выражение. Она повернулась обратно к свету.
— Тогда да. О, да. Больше всего на свете.
Свет взорвался вокруг них, и Нейта сбило с ног. Он потерял сознание ещё до того, как упал на землю.
Когда они очнулись, было темно.
Над головой мерцали звёзды.
Комета выглядела так, будто застряла на небосводе.
Туннель опять стал просто туннелем.
Нейт и Алекс медленно поднялись.
Они были одни.
Алекс взял Нейта за руку, и они повернулись к пикапу.
Что-то двинулось позади них. Они оба обернулись, и…
Эпилог
Он подпевал радио.
Вторя что-то о том, чтобы печальной песне придать веселье.
После этого он расхохотался так сильно, что чуть не задохнулся.
Совпадение, да? Это должно было быть совпадением.
Самое смешное, что он не верил в совпадения.
Уже нет.
Ему стало интересно, не наступил ли сегодня тот самый день.
Он уже был на полпути к дому, когда по радио заговорил его старый друг Стивен Купер. Голос радиоведущего стал более грубым, а речи, быть может, более спутанными, чем раньше, но в остальном мало что изменилось.
Мужчина вещал:
— …и они же не думали, что мы им просто поверим? Рябата, вы были с нами, когда мы рассказывали про химиотрассы[1]. Вы были тут, когда правительство пыталось убедить нас, что 2000 год приведёт к концу цивилизации. И да, друзья мои, мы все вместе видели, как в Нью-Йорке рухнули те башни[2]. И мы все знаем, что там случилось на самом деле, не так ли? Нам известно, что эти башни не сбил проклятый самолёт, нет. Это произошло из-за спланированного контролируемого сноса, друзья. Их разрушили намеренно. И причина была так же хорошо видна, как и нос на моём лице. Это сделали, чтобы во всём обвинить арабов! Мусульман! Иракцев и афганцев! Благодаря этому, когда мы вторглись в Ирак и Афганистан, наш народ поддерживал эту войну, тогда как на самом деле всё, что нам было нужно, — это проложить путь для нефтепроводов! Друзья, таких случаев было сотни, как масштабных, так и незначительных, все они представляют из себя маленькие кусочки пазла, которые, складываясь вместе, показывают грандиозную картину того, куда движется наш мир. Вы помните Катрину[3]. Цунами в Индонезии[4]. События в Технологическом институте Вирджинии[5]. Чёрт, да даже тот маленький городок в Орегоне. Розленд. Думаете, он был разрушен ураганом, который обрушился только на один конкретный район? И вы ожидаете, что я в это поверю? Это было испытание, друзья. Правительство проводило там свои эксперименты. Мои давние слушатели знают, я не раз доказывал, что мы являемся подопытными ещё с пятидесятых годов. С тех самых пор, как у нас случился первый контакт. Трумэн заключил сделку. Вам известно, что это именно так. Как ещё можно объяснить технологическую революцию, последовавшую за его президентством? За последние шестьдесят лет мы продвинулись вперёд дальше, чем за всё время существования человечества. И вы действительно ожидаете, что мы поверим, будто бы это было сделано без руководства от более развитой расы? Чем мы будем им обязаны, друзья, когда придёт срок платить по счетам? Через шесть месяцев этот год подойдёт к концу. И майя знали. Они знали, что грядёт. Вот почему их календарь заканчивается на этом году. Они были в курсе, что после
