class="p1">Нолан пошёл. Конечно же, он пошёл.
Он идеально вписывался в объятия Аарона, как и всегда. Он не был слишком слащавым и сентиментальным, чтобы думать, что они созданы друг для друга. Что они друг для друга предназначены. Но он помнил, как на него на озере Гершель смотрела девочка. У неё за спиной стоял морпех, заплетая ей волосы, и она спрашивала мужчину по имени Нейт Картрайт о том, верил ли он в судьбу. В предназначение.
В то время он не верил.
Но теперь он иногда задумывался об этом. Обо всём этом.
Он посмотрел в окно.
Сквозь него на небольшой полянке за хижиной было видно молодую женщину, которая сидела, повернувшись к ним спиной. Её волосы были собраны на затылке в свободный хвост. На ней были чёрные легинсы и просторная фланелевая рубашка, которая, казалось, принадлежала Аарону. Она устроилась, скрестив босые ноги и положив руки на колени. Пара ярко-фиолетовых солнцезащитных очков покоилась у неё на макушке. Её плечи поднялись, когда она сделала глубокий вдох, и опустились, когда она медленно выдохнула.
Вокруг неё, между травинками, начали распускаться цветы.
Нолан Каллахан почувствовал его у себя в голове так же, как и увидел собственными глазами, — яркий взрыв из всевозможных цветов радуги, который пробирал до самых костей.
Когда в туннеле Дингесс погасло сияние, Артемида всё ещё стояла на дороге с неуверенным выражением на лице.
Алекс Вейр простонал так, словно его ударили, упал на колени и широко раскинул руки.
Она ринулась к нему.
Позже она рассказала им, что ей предоставили выбор.
И, в конце концов, она выбрала их — выбрала человечество — без колебаний.
Они не понимали, что это за собой повлечёт.
Не в тот момент.
Они сообразили лишь через три дня, когда у неё выпал первый зуб.
Для неё он проходил… медленнее. Процесс старения. Сейчас она выглядела так, будто всё ещё могла бы учиться в старших классах. Но она была высокой, статной и удивительно умной.
Артемида Дарт Вейдер.
Или Элли Каллахан, если использовать имя, которым её называли в наши дни.
В дни, которые, видимо, подходили к концу.
Бутоны полностью раскрылись.
Она медленно выпрямилась, поднявшись с земли.
Элли оглянулась через плечо, и улыбка, заигравшая на её лице, когда она их увидела, была ослепляющей.
В тот вечер они ужинали на задней террасе. Вечерний воздух всё ещё щипал за нос. Рагу было тёплым, а кофе горячим. Аарон приготовил его так, как любил Нолан.
— Какая-то ты молчаливая, — заметил Нолан. Она едва прикоснулась к еде.
Элли пожала плечами.
— Просто задумалась, наверное.
Хоть он и знал ответ, но всё же спросил:
— О чём?
— О завтрашнем дне. — Она посмотрела на поляну с цветами. Сейди лежала среди них и грызла кость. — Я нервничаю. Не ожидала, что буду так волноваться.
Аарон протянул руку и взял ладонь Нолана в свою.
— Почему ты нервничаешь?
— Не знаю. Просто из-за того, кто я такая, полагаю. Из-за того, что это значит. Из-за того, что произойдёт дальше.
Иногда Нолану казалось, что она самая человечная из них троих. Их милая, свирепая девочка.
— Мы будем рядом с тобой.
Она слегка улыбнулась.
— Знаю.
— А ты уверена?
Она кивнула.
— Пришло время. Я могу… слышать их.
Нолан и Аарон обменялись поражёнными взглядами.
— Их, — медленно повторил Аарон. — Типа…
— Типа их.
Сердце Нолана заколотилось.
— Когда это началось?
Она тихонько промурлыкала что-то себе под нос.
— Несколько недель назад.
Старый знакомый хмурый взгляд украсил лицо Аарона.
— Почему ты ничего не сказала?
— Мне нужно было время… время, чтобы понять, что это значит. После… после туннеля я знала, что буду от них отрезана. Это было частью сделки. Когда услышала их снова, то… время для меня снова движется медленнее. Теперь я это понимаю. Это застало меня врасплох. — Она отодвинула свою миску. — Но они идут. Они столькому могут научить эту планету. Могут столько всего показать миру.
По шее Нолана побежали мурашки.
— Люди не поймут. Вероятно, таких будет большинство. И уйдёт много времени на то, чтобы им всё объяснить.
Она засмеялась. Нолан любил её смех.
— Знаю. Но мою историю нужно рассказать. Нашу историю. Про всё, что случилось с нами раньше. — Она посмотрела на небо. Аарон и Нолан проследили за её взглядом. Звёзды только начали появляться. — Мне кажется, этот мир стоит у черты. Она проходит перед чем-то грандиозным. Перед чем-то значимым. Но эта черта слишком тонка. Одна чаша весов может легко перетянуть. И наша задача сделать так, чтобы этого не произошло. Убедиться, что люди не прислушаются к зову пустоты. — Она закрыла глаза. — Всё начнётся с малого. С сообщения. Но оно распространится достаточно быстро. Так что однажды, и очень скоро, они будут готовы. Люди. И мы будем теми, кто укажет им путь.
Элли обняла их перед сном, как делала всегда. В руках она держала книгу — потрёпанный роман Луиса Ламура. Она не переставала их любить, даже спустя столько времени.
А позже, после того как посуда была вымыта, а Сейди сбегала на улицу в последний раз, Аарон взял своего мужа за руку и отвёл его в их спальню. Он медленно раздел Нолана, преклоняясь перед каждым дюймом голой кожи, которого ему удалось коснуться. Их тяжёлое дыхание смешалось друг с другом, кожа стала скользкой от пота, и когда они добрались до пика наслаждения, яркие фейерверки вспыхивали в их мыслях снова, и снова, и снова.
После Аарон лежал позади Нолана, обняв его за талию и тесно прижав к себе.
— Завтра, — прошептал Нолан в темноте.
— Я тебя люблю.
— Знаю.
— Мне не следовало показывать ей тот фильм, — вздохнул Аарон.
И они рассмеялись.
А потом уснули.
Это случилось одним туманным июньским утром в отдалённом уголке канадской глуши.
Объектив видеокамеры был направлен на стол, позади которого стояло три стула. Запись шла в прямом эфире, транслируясь онлайн для всего мира. Лишь горстка людей стала свидетелями первоначальной трансляции, и большинство из них наткнулись на неё случайно. Но в течение десяти месяцев ей поделились миллионы человек со всего света, и она распространилась по всему миру.
Некоторые поверили в то, что в ней говорилось.
Большинство — нет.
Но мнение людей изменилось. В конце концов.
Однако это произошло позже.
А сейчас:
В кадре появилось три человека. Двое мужчин. Молодая женщина. Она села между мужчинами, и любой, кто смотрел запись, мог видеть, как сильно они её обожали. Как сильно они любили друг друга. Они двигались синхронно. Сидели, прижавшись друг к дружке. Мужчины выглядели нервными.
