как ее идеологическая основа также стало сдавать позиции и утрачивать монопольное положение в обществе. Буддизм и даосизм, развитие которых в XV в. ограничивалось, стали поднимать голову.
В то же время с XVI в. европейские миссионеры начинают проповедовать христианство. Их деятельность особенно активизировалась в XVII в. С образованием во Франции в 1668 г. Общества иностранных миссий миссионеры этой страны постепенно получают почти исключительное право на проповедническую деятельность во Вьетнаме. Власти Вьетнама с самого начала отрицательно относились к распространению новой религии, идущей вразрез с устоями конфуцианства и задевающей национальные обычаи и традиции народа. Однако, несмотря на указы, запрещающие христианство, многие миссионеры продолжали действовать тайно. В XVII в. стала очевидной и экспансионистская направленность деятельности миссионеров, шедшей рука об руку с европейским капиталом, который видел во Вьетнаме источник прибыли и обильных природных ресурсов.
Среди позитивных моментов, которые безусловно были в деятельности европейских миссионеров, следует выделить обогащение вьетнамской культуры новой письменностью. Впоследствии она получила название «национальной» (или «государственной» — куок нгы). В ее основе лежало использование латинского алфавита для фонетической передачи вьетнамской речи. Создание латинизированной письменности куок нгы было безусловно прогрессивным явлением, облегчавшим доступ более широких слоев народа к ценностям культуры. Литература, в частности, переставала быть достоянием избранных, владевших китайской иероглифической письменностью, малопонятной простым людям.
Итак, в XVI–XVII вв. во Вьетнаме можно было наблюдать две как бы взаимоисключающие тенденции. Рост сепаратизма среди феодальных группировок имел своим результатом ослабление центральной власти. Это привело к разделу страны между двумя феодальными домами — Маков и Чиней (XVI в.), а затем к более фундаментальному ее расколу между Чинями и Нгуенами (XVII–XVIII вв.). В то же время конфликт между Чинями и Нгуенами, принявший вооруженные формы в 1627–1672 гг., подтолкнул последних к дальнейшему продвижению на Юг. В результате этого было завершено формирование территории Вьетнама в его современных границах.
С точки зрения национально-государственных интересов Вьетнама эта часть деятельности Нгуенов объективно заслуживает позитивной оценки. Однако сами они в течение почти двух веков были носителями центробежной тенденции, и их продвижение на Юг осуществлялось в ее рамках. Чини же в основном выступали в противоборстве с Нгуенами в качестве центрообразующего ядра нации, но и у них не хватило политической воли и динамизма, чтобы объединить страну.
За счет эксплуатации населения и Чини и Нгуены имели возможность содержать довольно мощные армии, ориентированные главным образом друг против друга и на подавление внутренних волнений. Однако это была весьма убедительная сдерживающая сила и в отношении внешнего противника. С ее помощью поддерживался баланс сил на Индокитайском полуострове в XVII–XVIII вв. в пользу Вьетнама, в частности, в его отношениях с главным соперником за влияние в регионе — Сиамом. В эти века Сиам не сумел помешать экспансии Вьетнама на полуострове и аннексии земель, всегда бывших предметом соперничества двух государств. В целом уровень развития Вьетнама к XVIII в., был не ниже уровня таких крупных стран Индокитая, как Сиам и Бирма, а в некоторых аспектах и превышал его.
Глава 17
Корейское государство Чосон в XVI–XVII вв.
Социально-экономическое и политическое положение Кореи на протяжении XVI в. неуклонно ухудшалось. В тяжелых условиях оказались все отрасли хозяйства, но особенно ощутимым был упадок земледелия. Сократился пахотный фонд страны: к концу XVI в. в нем числилось немногим более 1,5 млн. кёль (почти на 200 тыс. кёль меньше, чем в середине XV в.). Вероятно, на самом деле он был еще меньше, поскольку тогда значились обрабатываемыми многие участки, уже брошенные крестьянами. Участившееся их бегство уменьшало облагаемое налогом земледельческое население. Ирригационная система пришла в еще большее расстройство: часть сооружений перешла в частные руки, и отведенная под них земля не всегда использовалась по назначению, другие подолгу не ремонтировались и постепенно разрушались, новых же строилось мало.
Корея вновь и вновь переживала стихийные бедствия, неурожаи, эпидемии. Средств, которые собирала с населения казна, едва хватало на текущие расходы. Не было возможности создавать резервные накопления, регулярно выплачивать жалованье чиновникам и служилому люду, оказывать традиционную помощь голодающим и пострадавшим от стихийных бедствий.
Экономические трудности подтолкнули развитие в Корее внутренней торговли. Нехватка в городах продовольствия, топлива, фуража, а в деревнях — орудий труда, предметов первой необходимости побуждала людей заняться торговлей, издавна считавшейся недостойной профессией. Для многих она была способом хоть как-то обеспечить свое существование. Группы мелких торговцев, бродящих по дорогам страны, толпящихся на городских улицах и сельских околицах, стали непременным атрибутом корейской действительности. Роль денег выполняли специальные листы бумаги (чохва) и дешевые ткани, но чаще всего по-прежнему производился натуральный обмен. Появились богатые торговцы, монополизировавшие куплю-продажу ходовых товаров или все операции в отдельных районах. Благодаря своему могуществу они пополняли ряды местной элиты.
Новое крупное явление экономической жизни Кореи — формирование местных рынков. Если прежде они имелись лишь в нескольких городах (Сеул, Пхеньян, Кэсон и др.), то с середины XV в. начали возникать в уездах провинции Чолла. В XVI в. рынки функционировали уже в трех южных провинциях (Чолла, Кёнсан, Чхунчхон), постепенно продвигаясь далее на север. Власти безуспешно пытались воспрепятствовать их распространению, видя в них «притоны» для бродяг и разбойников. Возражая против этого, видный чиновник и философ Ли Хван в 1547 г. убеждал вана Мёнъджона, что у народа нет иной, кроме рынка, возможности обмениваться средствами существования и тем помогать друг другу. С середины XVI в. было разрешено устраивать торги 2–3 раза в месяц, причем обязательно в единые для всех дни, чтобы не допускать таким образом хождения «праздных людей» с рынка на рынок.
Сложная ситуация в экономике отражала продолжавшееся в XVI в. разложение феодальной общественной системы, созданной в Корее реформами конца XIV — первой половины XV в. Как и прежде, его основу составлял двуединый процесс: укрепление и расширение частной феодальной земельной собственности при параллельном ослаблении государственной собственности на землю. Последнее проявилось, в частности, в постепенной потере государством контроля над земельным фондом страны. В конце XV — первой четверти XVI в. удалось провести всего несколько выборочных проверок его состояния в центральных и южных провинциях. Лишь в 1577 г. была сделана попытка организовать новую всеобщую перепись земель. Но она провалилась в самом начале из-за саботажа не заинтересованных в ней местных чиновников и сопротивления крестьян, опасавшихся, что перепись принесет им дополнительные поборы.
Одновременно происходило сокращение владений государства. Существенный урон несли все их категории, но особенно те, что предназначались на содержание местных учреждений. Выделенные им участки обслуживали преимущественно личные потребности чиновной верхушки, фактически утрачивая ведомственную принадлежность. Все более активно расхищались земли военных поселений (тунджон), которые должны были поставлять средства органам управления армией и флотом, гарнизонам крепостей
