Набросив цепочку, она на пару дюймов приоткрыла дверь.
— В чем дело, милый?
Как ни странно, но ласка чаще в таких ситуациях отпугивает подобных типов, чем истошные вопли. Если этому черномазому хочется развлечься, она отправит сто к мадам Зое на Девяносто четвертую улицу — тамошние девушки примут его с распростертыми ногами.
— Мне нужно увидеть Кэрри.
— Я Кэрри, сладкий мой, и у меня каждая минута расписана на недели и месяцы вперед. Но мне известно одно местечко, где ты найдешь…
Он пытался рассмотреть се сквозь узкую щель.
— Черт побери, вот так штука! Ты — Кэрри? — В голосе его прозвучало нескрываемое, удивление.
— Совершенно верно. А теперь слушай, парень…
— Я Лерой, — назвал он себя. — Ты помнишь меня, девочка? Я же твой дядя'.
Кэрри показалось, что она сейчас упадет в обморок. Просто свалится на пол. Лерой. Нет, это невозможно. Лерой. Нет-нет, этого не может быть. Лерой. Этот подонок наверняка уже сдох.
Одно его имя будило в ней воспоминания, от которых, как ей казалось, она давно уже избавилась. Лерой. Сукин сын. Мразь.
— Не понимаю, о чем это ты говоришь, — спокойно сказала она, хотя сердце билось так быстро, что стук его раздавался в ушах.
— Лерой! Твой дядя, девочка!
— Вы что-то напутали, мистер. Идите-ка лучше своей дорогой, пока я не вызвала полицию.
— Никуда я не пойду. Можешь звать полицию, если хочешь. Я останусь здесь.
Голова ее заработала с удивительной четкостью. Неужели это и вправду он? А если и так, то как ему удалось узнать о ней? Ведь последний раз он видел ее лет шестнадцать, если не семнадцать назад. Тогда она была ребенком, совсем девочкой.
— Уносите отсюда свою задницу, мистер.
— Но почему?! — закричал он. — Мне нужна женщина. У меня есть деньги, я готов заплатить.
— Я дам вам адрес, где вас будут рады видеть. У меня все мок девочки заняты.
— Я подожду.
— Вы не сделаете этого.
— Я подожду.
Грязный упрямый ублюдок. Конечно же, это Лерой. Его самодовольный голос она никогда не забудет К ней подошла Сьюзита.
— Может, стоит вызвать нашу охрану? — шепотом осведомилась она.
— Да.
Что такого он может сказать, что пошло бы ей во вред? Захлопнув перед его носом дверь, она вместе с Сьюзитой вернулась в комнату, чтобы позвонить кому-нибудь из людей Боннатти.
— Он что же, уверен, что знает тебя? — с любопытством спросила Сьюзита.
— По-видимому, да.
— А раньше когда-нибудь ты с ним встречалась? Кэрри равнодушно пожала плечами.
— В жизни никогда не видела. Сьюзита хихикнула.
— А вид у него, как у последнего сутенера.
— Да, — согласилась Кэрри.
Наверное, он и в самом деле был им. Ничтожным сутенером. Ее дядюшкой. Единственным оставшимся в живых ее родственником. Какая насмешка!
Кэрри прошла в гостиную и налила себе выпить.
Услышав шум за дверью, Сьюзита бросилась в коридор и приникла к глазку. На улице двое посланных Боннатти парней волоком тащили от подъезда Лероя.
— Больше он не вернется. — Сьюзита хихикнула. — Уж они-то выбьют все дерьмо из его головы.
Через несколько недель Кэрри ужо забыла о Лерое. У нее слишком много забот, чтобы размышлять над тем, что где-то по городу бродит ее родственник. Как бы то ни было, взбучка должна послужить ему уроком. Всегда он оставался дерьмом и только дерьмом. Ей очень хотелось думать, что головорезы Боннатти разрезали Лероя на части и побросали в мутные, маслянистые воды Ист-Ривер.
Мужчина, заставивший тринадцатилетнюю девочку проституцией добывать для него деньги, не достоин жить на этом свете. Если он все же заявится сюда еще раз, она убьет его собственными руками.
Эта мысль взволновала Кэрри. У одного из клиентов она приобрела небольшой револьвер, с которым старалась не расставаться. Он давал ей ощущение силы. Теперь, отдавая мужчине свое тело, она не находилась полностью в его власти, последнее слово теперь оставалось за ней. Пусть даже на ней будет пыхтеть и в самом деле некто, считающий себя героем Америки, он ведь и знать не знает, что, трахая ее, находится на расстоянии вытянутой руки от своей смерти. Револьвер, всегда заряженный, постоянно лежал под ее подушкой. Об этом не было известно никому — кроме нее самой. Никому. И даже когда она развлекала Боннатти, несомненно, одну из самых влиятельных фигур преступного мира Нью-Йорка, пистолет был рядом.
Если бы он только узнал об этом! Энцо Боннатти, и шагу не делавший без трех своих телохранителей. Энцо Боннатти, заставлявший своих людей пробовать приготовленную для него пищу. Энцо Боннатти. Свинья. Все они свиньи. Все одинаковы. Им не терпится поскорее ублажить свои маленькие, насквозь извращенные душонки.
Настоящими проститутками были именно мужчины. У женщин, во всяком случае, находились объективные причины стать ими.
Черная сука! Без сомнений это была она, кто же еще — с ее вульгарной походкой и огромными сиськами. Конечно, она уже не та девочка, но узнать он ее все же узнал — ведь не законченный же он кретин.
Поначалу, конечно, сомневался. Никак не удавалось рассмотреть ее хорошенько через дверную щель. Сучка! Не подумала даже пригласить его войти в свой вертеп. В чем дело, Кэрри? Черномазые тебе уже больше не по вкусу? А ведь он помнил те времена, когда единственными ее клиентами были черномазые — только черномазые, много черномазых.
Общеизвестный факт: черный член мощнее белого. Ароматнее и неутомимее.
Лицо Лероя, шагавшего, изрядно поотстал, вслед за Кэрри, исказила усмешка. Только бы не попасться ей на глаза! А она превратилась в настоящую конфетку — точеные ножки, волосы до самой задницы. Дерьмо! Это удивительная удача, что ему удалось-таки ее разыскать!
Выплюнув жвачку, он заменил ее новой пластинкой.
Да, значит, стоило все же зайти в тот дешевый дансинг и покурить травки кое с кем из музыкантов. Стоило, потому что речь зашла о том о сем, и, когда он попытался соблазнить кого-нибудь своим товаром — шестнадцатилетней шведочкой, на редкость проворной в своем деле, — за столиком заговорили о принадлежащем Кэрри заведении на Тридцать шестой улице, где девочки — закачаешься. Делают все, что захочешь — за приличные деньги, конечно, а по внешности равных им не сыщешь во всем городе.
Имя хозяйки запало ему в память. Кэрри. Да нет, вряд ли. Хотя, с другой стороны, не так уж часто его услышишь, это имя… При случае он выяснил, что принадлежит оно черномазой. Кэрри… Ну и повезло же ему, если это так!
Он все проверил… Так оно и было. Ну и ну! Такой шанс нельзя упускать.
Присвистывая и работая челюстями, Лерой вразвалку шагал по улице. В последнее время дела шли не совсем так, как ему хотелось. После десяти радостных, солнечных лет, проведенных в Калифорнии, где он безраздельно отдавал себя весьма прибыльной торговле женским телом, последовали шесть мрачных — в общей камере тюрьмы Сан-Квентин. Там уже не он, а им наслаждались сокамерники. Выйдя на волю, Лерой постарался побыстрее унести ноги из штата, чтобы избежать призыва, и вновь оказался в добром старом Нью-Йорке. Незаметно текло время — в барах, притонах и других достойных мужчины местах. Шведочку он увидел в каком-то дешевом ресторане неподалеку от Таймс-сквер, где она работала официанткой. И вот теперь он в качестве товара предлагал ее оттопыренную попку — заработков ее хватало в обрез на то, чтобы жить вдвоем в одной из каморок Гарлема. Это, конечно, не тот образ жизни, к которому готовил себя Лерой. Ради Бога — по Калифорнии он разъезжал на «кадиллаке»! У него было целых десять девочек. Тридцать шесть лет — самое время, чтобы всерьез задуматься о своем будущем. В конце концов, ведь это он научил ее всему, что она сейчас умеет. Разве не значит это, что она у него в долгу? «Значит», — считал Лерой. В ней — его будущее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
