делает? Удивление вышло слабым, но хоть какое-то чувство.
Снова возня. Шаги. Разговоры. Отзвуки сирен. Опять шаги.
Когда их наконец опустили на землю, у Полоза уже не было сил говорить. Хотелось одного — закрыть глаза и заснуть. Спать и спать часы напролёт.
Их быстро осмотрели и погрузили на носилки. Где-то на границе восприятия маячила Кобра и вроде бы её разноглазый мальчишка.
У машины скорой помощи кто-то сказал:
— Внимательнее надо друзей выбирать, парень.
Полоз заставил себя приподнять голову. Так и есть: Руслан.
— Он нам не друг.
Немного сил на злость, оказывается, осталось.
Дверь закрыли, и машина понеслась прочь из Рябиновки.
"Перевёрнутый мир"
Унижение — именно это чувство наполняло Полоза к полудню следующего дня.
Мало того, что их уделала старуха с тыквой, так ещё и в больницу притащился спецотделовец из их города и долго отчитывал Полоза и Ужика, как мальчишек.
А всё этот чёртов Руслан!
К моменту выписки Полоза трясло от ярости и унижения.
...Была ещё одна причина паршивого настроения и желания съездить кому-нибудь в рожу, но о ней Полоз старался даже не думать. Ночью ему снились кошмары. Тяжёлая чёрная жуть заполняла палату, наваливалась на грудь и не давала дышать. Парализующий страх, беспомощная неподвижность, ощущение близкой смерти. Полоз трижды просыпался, хватал ртом душный больничный воздух — и каждый раз с отчаянием понимал, что чёрная жуть снова здесь и снова заполняет палату.
Только на четвёртый раз он проснулся по-настоящему. И долго лежал в темноте, глядя в потолок.
Ужик спал тут же, за ширмой, но близость товарища не успокаивала. Наоборот, напрягала. Ведь нельзя, чтобы Ужик увидел его бледным и задыхающимся от страха.
Спецотделовец явился в девять и с порога начал нудеть о том, как им повезло, что бабка из Рябиновки не стала писать заявление, о том, что в их возрасте пора бы и поумнеть, об ответственности и бла-бла-бла.
Аспид лежал отдельно: ему сильнее досталось от того тыквенного урода, так что младшего из Змей лечили. Хорошо, что хотя бы он и Кобра не слышали, как их лидера отчитывают как сопливого пацана.
Надо отомстить бабке. Надо больше тренировать Змей. Надо вернуть себе самоуважение.
В холле больницы их с Ужиком ждала встрёпанная Кобра, на руку которой опирался бледный Аспид.
Змеи молча вышли из больницы. Расселись в беседке возле больничной стоянки.
В ответ на вопросительный взгляд Полоза Кобра отчиталась о том, что здоровью Аспида сейчас ничего не грозит, что мотоциклы какой-то доброхот доставил до Полозова двора и что Руслана она бросила.
Вести были радостные, а вот Кобрино выражение лица — нет. Полоз давно не видел её настолько мрачной. Пожалуй даже — никогда.
— Что ж, всё понятно. Что касается инцидента в Рябиновке — всем минус двадцать баллов...
— Давай не теперь, Полоз, — устало и слегка раздражённо перебила Кобра.
Если бы она его ударила, Полоз не был бы так потрясён.
Кобра потёрла глаза и сказала:
— Я не спала со вчера. Давай всю математику потом. И Антон устал.
Ужик прогудел:
— Пашка, так что делать теперь будем?
Он смотрел на них и не узнавал. Не потому, что все не выспались и были изрядно помяты. А потому, что это не Змеи. Это люди.
Почему-то в груди стало тесно и больно.
На секунду Полоз живо представил этих подавленных, сдавшихся людей десять лет спустя. Участковый терапевт Дарья Борисовна, усталая женщина с тусклыми глазами, равнодушная и к пациентам, и к нелюбимому, почти случайному мужу. Мебельщик Эдуард, добродушный и вежливый, но пустой, выгоревший изнутри — ни целей, ни радостей, ни побед. Спивающийся безработный Антоха, в пьяном угаре бормочущий о существах вокруг. Тени от Змей. Призраки прошлых себя, живых и настоящих.
И только он, Полоз, никогда не станет обычным человеком. Лучше сдохнуть, чем превратиться в Павла Александровича, устроиться менеджером по продажам и взят кредит на ремонт.
— Эй, Полоз... — нерешительно окликнул Ужик.
Видимо, он задумался слишком надолго.
Полоз встряхнулся и сказал:
— Так, сейчас расходимся на три дня. Отсыпаемся, отъедаемся отдыхаем. Потом начнём тренироваться интенсивнее. Надо взять реванш! Правда, готовиться придётся долго.
Ужик кивнул:
— Может, зимой эта тварь из тыквы спит? Она ж, вроде, растительная...
— Возможно. Встречаемся у меня в пятницу.
Дом Полоза за сутки выстыл и показался хозяину странно неуютным, почти незнакомым. Приведя хозяйство в подобие порядка, он попытался занять себя перечитыванием Леоновых дневников, но не сумел сосредоточиться. То и дело лезли мысли о том, что Леон, какой бы сволочью он ни был, не стал обычным человеком. И все его приятели были видящими, не способными представить себя в офисе, за прилавком или в тесном кабинетике.
Полоз прекратил бесполезное занятие. Взялся точить ножи и порезался, чего с ним не случалось лет с одиннадцати.
Тогда он бросил все дела и открыл в телефоне глупую игрушку. Складывал и складывал разноцветные камушки — убивал время.
Через три часа Полоз наконец вынырнул из телефона, согрел чайник и сказал сам себе: “Надо искать мощного монстра. Мы победим его — и всё станет, как прежде. Должно стать!”
Он перекусил и принялся обзванивать знакомых: не встречал ли кто в окрестностях города или в пригороде опасных, редких тварей?
Увы, ответы не радовали. В городе и вокруг него нынче толпились мелкие скучные создания.
За разговорами пролетел остаток дня.
А ночью Полозу опять снились кошмары. Жаль, их нельзя изгнать знаками или убить.
С утра он встал разбитый и измотанный. Поиски монстров и на этот раз не дали результата. Полоз выругался и расшиб об стенку первую попавшуюся кружку. Кружка оказалась Ужиковой, и Полозу стало неловко. Тоже мне, истеричка!
Он сел за стол и задумался. Решение пришло быстро. Оно было красивым и логичным — удивительно, как сразу не догадался! Если монстра нет, его можно вызвать. Ведь у Леона в дневниках уйма вариантов.
Полоз развил бурную деятельность: надо собрать все нужные записи, провести анализ существ и имеющихся ресурсов, а потом выбрать нужную тварь.
Он просидел над дневниками весь день. Король кошмаров — слишком сильная тварь. Для ледяного великана не сезон: монстр мощный и при этом вполне победимый силами четверых видящих, но в июне он растает за час. С безголовцами другая проблема: троих они завалят легко, а вот шестерых — не факт, вызывать же этих тварей можно только тройками. Морских отметаем. Огненных, пожалуй, тоже. Тигрень слишком неповоротлив: для борьбы с ним
