нас чистая, хотя и совсем маленькая, влезает только кровать да несколько полок. Я хочу сшить нам покрывало на кровать, но…
– Постой. Кровать? Одна? То есть вы спите в одной постели?
Она улыбнулась:
– Два дня назад мы поженились. В утро накануне экзекуции я сказала Максону, что люблю Картера и что он и есть тот единственный, за которого я хочу выйти замуж. И извинилась перед ним за то, что причинила ему боль. Он на меня не злился. Два дня назад он пришел и сказал, что во дворце затевается какое-то крупное мероприятие и что, если мы планируем пожениться, лучшего времени не найти.
Я прикинула в уме. Два дня назад приезжали немцы. Вся дворцовая челядь помогала их обслуживать, а те, кто не был задействован, готовились к приему итальянок.
– Меня вел к алтарю Максон. Не знаю, увижу ли я теперь когда-нибудь своих родителей. Наверное, для них будет лучше вообще со мной не встречаться.
Эти слова явно причиняли ей боль. Если бы я была на ее месте и внезапно стала Восьмеркой, исчезнуть было бы гуманнее всего по отношению к родным. Конечно, им было бы трудно, но рано или поздно все забылось бы. И мои родители оправились бы от потери.
Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она растопырила пальцы левой руки, и я заметила на безымянном пальце тонкое колечко. Оно было из шнурка, завязанного на узелок, но смысл был предельно ясен: я занята.
– Думаю, скоро Картеру придется раздобыть для меня новое кольцо. Это уже истерлось. А я, если он начнет работать на конюшне, буду делать ему новое кольцо каждый день. – Она шутливо пожала плечами. – Впрочем, я не возражаю.
Меня очень занимала одна тема. Возможно, спрашивать подобные вещи было невежливо, но я никогда в жизни не стала бы обсуждать это ни с мамой, ни с Кенной.
– Ну и как, вы с ним уже… ну… это самое?
До нее не сразу дошло, что я имею в виду, потом она рассмеялась.
– А! Да, мы уже.
Мы обе захихикали.
– Ну и как это было?
– Честно? В первый раз не очень. Но во второй было уже лучше.
– А-а.
Я не знала, что еще сказать.
– Ну да.
Повисла пауза.
– Мне очень тебя не хватало. Я скучаю по тебе.
Я коснулась веревочного кольца на ее пальце.
– И я по тебе скучаю. Может, когда ты станешь принцессой, я чаще буду сюда пробираться.
– На твоем месте я бы не была так в этом уверена, – фыркнула я.
– Что ты имеешь в виду? – посерьезнела Марли. – Ты ведь по-прежнему его любимица, разве нет? – (Я пожала плечами.) – Что случилось?
В ее голосе звучала неподдельная тревога, а мне не хотелось признаваться, что все началось после того, как я ее потеряла. Ведь она в этом не виновата.
– Да так, всякое.
– Америка, что происходит?
Я вздохнула:
– Когда тебя выпороли, я разозлилась на Максона. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы понять, что он не допустил бы ничего подобного, если бы мог.
Марли кивнула:
– Америка, он очень старался. А когда не вышло, то сделал все, чтобы исправить ситуацию. Так что не стоило на него сердиться.
– Я больше не злюсь, но не уверена, что хочу быть принцессой. Не знаю, смогла бы я сделать то, что сделал он. А потом еще Селеста показала мне результаты голосования в одном журнале. Марли, я не нравлюсь народу. Я последняя. И сомневаюсь, что обладаю качествами, которые требуются для этой роли. С самого начала я считала, что не подхожу, а сейчас мой рейтинг стремительно падает. К тому же теперь… теперь, похоже, Максону нравится Крисс.
– Крисс? Когда она успела?
– Понятия не имею. И не знаю, что делать. В глубине души мне даже кажется, что это не так уж и плохо. Из нее выйдет куда лучшая принцесса, чем я, особенно если она ему действительно нравится. Я хочу, чтобы он был счастлив. К тому же скоро должны исключить еще одну девушку. Когда он вызвал меня сегодня, я подумала, что все – отправляют домой.
Марли рассмеялась:
– Не говори ерунды. Если бы Максон не испытывал к тебе никаких чувств, он уже давным-давно отправил бы тебя домой. Ты здесь, потому что он отказывается терять надежду.
Из горла у меня вырвался полузадушенный смешок.
– Я очень хотела бы поболтать с тобой подольше, но мне уже пора уходить, – сказала она. – Пока у гвардейцев пересменка не закончилась.
– Ничего, что недолго. Я рада, что у тебя все в порядке.
Она обняла меня:
– Только не сдавайся, ладно?
– Не сдамся. Ты сможешь время от времени писать мне или что-нибудь в этом роде?
– Посмотрим. – Она отпустила меня, и мы постояли рядом. – Если бы я участвовала в том голосовании, то отдала бы свой голос за тебя. Я всегда считала, что принцессой должна стать ты.
Я покраснела:
– Ладно, беги скорее. Передавай от меня привет мужу.
– Передам, – улыбнулась она.
Марли подошла к гардеробу и проворно отыскала задвижку. Я почему-то считала, что экзекуция сломит ее, но Марли, наоборот, стала сильнее, даже держалась по-иному. Она обернулась, чтобы послать мне воздушный поцелуй, и исчезла.
Я быстро вышла из комнаты и увидела, что Максон ждет меня в коридоре. Услышав, что дверь открылась, он с улыбкой оторвался от книги, которую читал, и я уселась рядом с ним.
– Почему ты раньше мне не сказал?
– Сначала я должен был удостовериться, что им ничто не грозит. Отец не подозревает о моих проделках. Пока не было уверенности, что не наврежу им, пришлось хранить все в секрете. Надеюсь, у меня получится устроить так, чтобы вы могли видеться почаще, но на это уйдет какое-то время.
Я почувствовала невероятную легкость, как будто с души свалились разом несколько камней, которые я повсюду таскала с собой. Радость от встречи с Марли, счастье от того, что Максон в самом деле оказался таким добрым, каким я его считала, и общее облегчение от того, что он не отсылает меня домой, просто переполняли.
– Спасибо, – прошептала я.
– Не за что.
Я не знала, что еще сказать. Максон немного помолчал, потом откашлялся:
– Понимаю, тебя смущает необходимость выполнять неприятную работу, но есть и масса положительных возможностей. Я считаю, ты могла бы совершить великие дела. Конечно, теперь ты видишь во мне принца, но это должно было когда-то произойти, если ты собиралась стать моей.
Я взглянула ему в глаза:
– Знаю.
– Ты перестала быть для меня открытой книгой. Поначалу, когда ты еще не питала ко
