она тихо. Голос у нее дрожал.
– Не знаю. Во время нашей последней поездки в Новую Азию ситуация не была настолько напряженной. Понятия не имею, чего ждать на этот раз.
Он произнес это с такой нежностью в голосе, что мне подумалось: лучше бы они вели этот разговор без свидетелей. Крисс подняла глаза к потолку и вздохнула, и в этот миг Максон посмотрел на меня. Я отвела взгляд.
– Пожалуйста, будь осторожен, – прошептала она.
По щеке у нее поползла слезинка.
– Разумеется, дорогая. – Максон дурашливо отдал ей честь, и она немного развеселилась. Тогда он поцеловал ее в щеку и приблизил губы к ее уху. – Пожалуйста, попытайся чем-нибудь занять маму. Она волнуется.
Он отстранился и заглянул ей в глаза, и Крисс, кивнув, выпустила его руку. По ее телу пробежала дрожь. Максон слегка дернулся, словно хотел обнять ее, но потом отступил и двинулся ко мне.
Как будто слов Максона на прошлой неделе было недостаточно, я получила наглядное доказательство их отношений. Судя по всему, их связывала подлинная нежность. Одного взгляда на закрытое ладонями лицо Крисс было довольно, чтобы понять, насколько он ей небезразличен. Ну, или она была невероятно искусной актрисой.
Я попыталась сравнить выражение, с которым он смотрел на меня, с тем, что было на его лице, когда он взирал на Крисс. Выражал ли его взгляд то же самое? Было ли в нем меньше теплоты?
– Попытайся в мое отсутствие не влипать ни в какие неприятности, ладно? – шутливым тоном произнес он.
С Крисс он не шутил. Интересно, это имело какое-то значение?
Я вскинула правую руку:
– Даю слово быть паинькой.
Он прыснул:
– Отлично. Одной головной болью меньше.
– А мы? У нас есть причины для беспокойства?
Максон покачал головой:
– Думаю, нам удастся все уладить. Отец может быть отличным дипломатом, и…
– Ты иногда бываешь таким болваном, – проговорила я в сердцах. Максон нахмурился. – Я имею в виду, за тебя. У нас есть причины беспокоиться за тебя?
Он резко посерьезнел, и это отнюдь не прибавило мне спокойствия.
– Мы прилетим и улетим. Если нам удастся живыми добраться до земли…
Максон сглотнул, и я поняла, насколько он напуган.
Я хотела спросить его о чем-нибудь другом, но не знала о чем.
Он кашлянул:
– Америка, перед тем как уехать…
Я подняла на Максона глаза и почувствовала, как нос защипало от слез.
– Я хочу, чтобы ты знала, что все…
– Максон! – рявкнул король. Тот вскинул голову. – Нам пора.
Максон кивнул.
– Америка, до свидания, – сказал он тихо и поднес мою руку к губам.
Его взгляд упал на мой самодельный браслетик. Он озадаченно посмотрел на него, потом бережно поцеловал мне пальцы.
Это невесомое прикосновение возродило в моей памяти эпизод, который, казалось, случился много лет назад. Точно так же он поцеловал мне руку в мой самый первый вечер во дворце, когда я накричала на него, а он все равно позволил мне остаться.
Максон с королем развернулись и вышли. Все остальные девушки провожали их взглядом, я же смотрела на королеву. Из нее точно разом выпустили весь воздух. Сколько раз ее муж и ее единственное дитя должны будут оказаться в опасности, прежде чем она надломится?
Когда дверь за самыми дорогими для нее людьми захлопнулась, королева Эмберли несколько раз сморгнула, сделала глубокий вдох и распрямила плечи.
– Прошу простить меня, девушки, но эта внезапная новость потребует большой работы. Пожалуй, мне сейчас лучше отправиться в комнату и собраться с мыслями. – Каких же усилий ей стоило это все. – Если вы не против, я распоряжусь, чтобы обед вам накрыли здесь, а я присоединюсь к вам за ужином. – (Мы кивнули.) – Отлично, – сказала она и двинулась к выходу.
Королева – сильная женщина. Она выросла в бедной семье в бедной провинции и работала на фабрике, пока не была выбрана для участия в Отборе. Затем, став королевой, она перенесла один за другим несколько выкидышей и наконец смогла родить ребенка. На людях она будет держаться как настоящая леди, как того требует ее положение. Но, оставшись в одиночестве своей комнаты, наверняка всплакнет.
После того как королева удалилась к себе, Селеста тоже вышла. Тогда я решила, что и меня ничто не держит, и отправилась в комнату, чтобы побыть в одиночестве и все обдумать.
Меня волновала Крисс. Каким образом они вдруг так сблизились с Максоном? Еще не так давно он расписывал наше будущее. Он просто не мог быть настолько увлечен ею, раз говорил мне такие вещи. Должно быть, все произошло уже потом.
День пролетел незаметно. После ужина служанки помогли мне подготовиться ко сну. Однако всего одна вскользь брошенная Энн фраза заставила меня выйти из задумчивости.
– А знаете, мисс, кого я сегодня утром застала у вас в комнате? – спросила она, осторожно расчесывая перед сном мои волосы.
– И кого же?
– Офицера Леджера.
Я оцепенела, но всего лишь на долю секунды.
– Вот как? – произнесла я, внимательно глядя на свое отражение в зеркале.
– Да, – подтвердила Люси. – Он сказал, что производит осмотр вашей комнаты. Что-то там связанное с безопасностью. – Вид у нее был слегка озадаченный.
– Мне это показалось немного странным, – подала голос Энн. – Он был в штатском, а не в форме. С чего бы он стал производить какие-то проверки в свое свободное время?
– Он, должно быть, очень преданный служака, – заметила я рассеянным тоном.
– Думаю, так оно и есть, – с восхищением произнесла Люси. – Каждый раз, когда я вижу его где-нибудь во дворце, от него не ускользает ни одна мелочь. Он очень хороший солдат.
– Верно, – будничным тоном сказала Мэри. – Многие призывники из тех, кто здесь оказывается, на самом деле не годятся для этой работы.
– А еще ему очень идет штатское. На большинство из них без мундира и взглянуть без слез невозможно, – заметила Люси.
Мэри захихикала и покраснела, и даже на губах у Энн промелькнула улыбка. Давно уже я не видела их в таком приподнятом настроении. В другое время я бы, пожалуй, не отказалась посплетничать о гвардейцах. Но сегодня у меня совершенно не было желания. Все мысли были о том, что где-то в комнате спрятано письмо от Аспена. Мне очень хотелось оглянуться на мою склянку, но я не отважилась.
Прошла, казалось, целая вечность, пока служанки наконец не оставили меня в одиночестве. Я заставила себя не спешить и выждать еще несколько минут, чтобы убедиться, что они не вернутся. В конце концов я выскочила из постели и схватила склянку. Как я и предполагала, там меня ждала крохотная
