и не идеальна. На самом деле она очень далека от идеала. Но у меня есть… есть надежда, – закончил он. Мы оба затихли. – Мне кажется, что жизнь налаживается, хотя, по правде говоря, я не настолько хорошо знаком с нашей историей, чтобы это доказать. И полагаю, что со временем станет еще лучше. Возможности для этого есть. И потом, это глупо, но это моя страна. Я отдаю себе отчет в том, что в ней не все гладко, но это не значит, что анархисты могут вот так взять и захватить власть. Смешно звучит?
Я жевала хлеб и размышляла о словах Аспена. Они напомнили мне о тех временах, когда мы с ним сидели в домике на дереве и я спрашивала его о разных вещах. Даже если не соглашалась с его мнением, оно помогало мне лучше все понять. Впрочем, в этом вопросе у меня не было с ним разногласий. Напротив, разговор помог увидеть то, что, пожалуй, все это время было у меня в сердце.
– Нет, вовсе не смешно. Наоборот, вполне логично.
– И как, это помогло тебе разобраться в своих мыслях?
– Да.
– Расскажешь?
– Еще не время, – улыбнулась ему я.
Впрочем, Аспен был далеко не дурак, и, судя по его печальному взгляду, не исключено, что он и сам уже обо всем догадался.
– Сложно все, да? – Он провел пальцами по моей руке, потом покрутил браслет на запястье.
– Ужасно.
– Иногда у меня возникает чувство, будто наши жизни так переплетены, что этот узел распутать невозможно.
– Точно, – кивнула я. – Столько всего с тобой связано. Без тебя чувствую себя потерянной.
Аспен притянул меня, провел ладонью по виску, потом по щеке:
– Значит, нам просто не нужно его распутывать.
Он поцеловал меня очень бережно, будто боялся, что излишний напор разрушит этот миг и все испортит. Может, и так. Медленно опустив на подушки и не выпуская из объятий, он принялся покрывать меня поцелуями. Его руки скользнули вниз, повторяя очертания тела. Это ощущение было таким знакомым, таким уютным.
Я запустила пальцы в его коротко стриженные волосы. Раньше, до армии, они были длиннее, падали мне на лицо и щекотали, когда мы целовались. Руки Аспена стали более мускулистыми и крепкими. Он даже прижимал меня к себе по-другому. В его манере делать это теперь чувствовалась какая-то новая уверенность, возможно связанная с его превращением в Двойку.
Время пролетело незаметно, и Аспен проводил меня до двери. На пороге он задержал меня долгим поцелуем, так что даже чуть-чуть закружилась голова.
– Я постараюсь в ближайшее время устроить нам еще встречу, – пообещал он.
– Буду ждать. – Я уткнулась в него, пытаясь продлить этот последний миг. Потом, чтобы не подвергать нас опасности, ушла.
Служанки готовили меня ко сну. Я пребывала в состоянии какого-то оцепенения. Раньше Отбор представлялся мне всего лишь выбором между Максоном и Аспеном. Теперь же, хотя мне и без того было нелегко принять решение, к этому добавилось еще множество других вопросов. Кто я, Пятерка или Тройка? Когда все будет кончено, кем я стану, Двойкой или Единицей? Кем я проживу остаток жизни – женой офицера или короля? Отойду ли в тень, где мне всегда было так уютно, или заставлю себя стать центром всеобщего внимания, что меня всегда пугало? Смогу ли я быть довольна своим выбором? Смогу ли не возненавидеть ту, с кем останется Максон, если я выберу Аспена? Смогу ли простить ту, которую выберет Аспен, если я останусь с Максоном?
Когда свет погасили и я улеглась в постель, я напомнила себе, что нахожусь здесь по собственной воле. Да, Аспен просил об этом, да, мама давила, но заполнять анкету для участия в Отборе никто никого не принуждал.
Что бы ни ждало меня в будущем, мне придется это принять. Другого выбора нет.
Глава 23
Войдя в столовую, я присела перед королевой, но она не заметила. Я вопросительно взглянула на Элизу – единственную из девушек, что присутствовала в комнате, но она лишь пожала плечами. Появившиеся Натали с Селестой были точно так же проигнорированы. Последней показалась Крисс. Она уселась рядом со мной, но ее взгляд был прикован к королеве Эмберли. Та, казалось, находилась в каком-то своем мире – смотрела куда-то в пол, время от времени вскидывая взгляд на пустые кресла короля и Максона, будто что-то было не так.
Слуги начали подавать блюда. Большинство девушек принялись за еду, но Крисс по-прежнему поглядывала на королевский стол.
– Ты знаешь, в чем дело? – прошептала я.
Крисс со вздохом повернулась ко мне:
– Элиза позвонила родным, чтобы узнать, как дела, и попросить их встретиться с Максоном и королем, когда те будут в Новой Азии. Но ее родственники говорят, что те так и не прибыли.
– Вообще?
Крисс кивнула:
– Что самое странное, король звонил сразу после приземления, и они с Максоном говорили с королевой Эмберли. У них все в порядке, и они сказали ей, что находятся в Новой Азии, но родные Элизы продолжают утверждать, что никто так и не появился.
Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что к чему.
– Что все это значит?
– Без понятия, – призналась Крисс. – Если они не там, то где? Бред какой-то.
– Гм, – сказала я, не зная, что еще можно добавить.
Как родные Элизы могут не знать, что король и принц там? А вдруг они на самом деле не в Новой Азии?
Крисс наклонилась ближе:
– Мне нужно поговорить с тобой еще кое о чем. Ты не против после завтрака прогуляться в саду?
– Разумеется, – отозвалась я. Не терпелось выяснить, что ей известно.
Мы обе быстро покончили с едой. Я не знала, что именно ей удалось выяснить, но если она хотела поговорить вне стен дворца, значит разговор не был предназначен для посторонних ушей. Королева, погруженная в свои мысли, не обратила внимания на то, что мы вышли.
Очутиться в залитом светом саду было чудесно.
– Давненько я сюда не выходила, – сказала я, зажмурившись и подставляя лицо солнцу.
– Ты ведь обычно приходишь сюда с Максоном?
– Угу.
В следующую же секунду я задалась вопросом, откуда она об этом знает. Неужели это известно всем?
Я кашлянула:
– Так что ты хотела обсудить?
Она остановилась в тени дерева и обернулась ко мне:
– Я считаю, что нам с тобой нужно поговорить о Максоне.
– А что с ним такое?
Она помялась:
