не имеете права ставить мне никаких условий! Прошу, немедленно верните мне письмо.
– Почему вы так беспокоитесь из-за этого отвратительного письма? Стоит ли так из-за него волноваться? Скажите мне правду, будьте искренни, почему вы так переполошились из-за этого клочка бумаги?
– Это неважно, сэр, – в замешательстве отвечала я, – письмо мое, и поэтому…
– В таком случае я прихожу к выводу, что это письмо может вызвать лишь глубочайшее презрение, но имени Орвилла достаточно, чтобы сделать его ценным в ваших глазах.
– Сэр Клемент, – воскликнула я, краснея, – вы очень… Вы крайне… Письмо не…
– О мисс Энвилл! Вы краснеете! Вы запинаетесь! Боже правый! Значит, все так, как я и боялся!
– Я не знаю, что вы имеете в виду, – встревожилась я, – но я умоляю вас отдать мне письмо и успокоиться.
– Этого письма, – сказал сэр Клемент, скрежеща зубами, – вы никогда больше не увидите! Вы должны были сжечь его сразу по прочтении!
И он разорвал его на тысячу кусочков. Его яростное неистовство напугало меня, и я бы выбежала прочь из комнаты, но сэр Клемент схватил меня за платье и потребовал:
– Нет, подождите, не уходите! Я еще не совсем потерял рассудок, закончите же свое дело! Так лорд Орвилл знает о вашей роковой склонности? Скажите да, – добавил он, весь дрожа от страсти, – и я покину вас навсегда!
– Ради всего святого, сэр Клемент, отпустите меня! Если вы этого не сделаете, я буду вынуждена позвать на помощь!
– Так зовите, – вскричал он, – жестокая, бесчувственная девица, зовите, если хотите, чтобы все засвидетельствовали ваш триумф! Позовите на помощь хоть всю страну, я не выпущу вас, пока вы не ответите! Знает ли лорд Орвилл, что вы любите его?
В любое другое время такой дерзкий вопрос невероятно смутил бы меня, но тогда дикое поведение сэра Клемента ужаснуло меня, и я сказала только:
– Что бы вы ни хотели узнать, сэр Клемент, я отвечу вам в другой раз, а сейчас я умоляю вас отпустить меня!
– Достаточно! Я вас понял! Слащавая галантность Орвилла победила! Каким бы холодным, скучным, флегматичным он ни был, ему можно только позавидовать, ведь вы любите его! Осталось узнать лишь одно: он женится на вас?
Что за вопрос! Я вспыхнула от возмущения, но гордость заставила меня промолчать.
– Я понял, я все понял! – воскликнул сэр Клемент после короткой паузы. – И я вижу, что погиб навеки!
Отпустив мое платье, он прижал руку ко лбу и, взволнованный, принялся расхаживать взад-вперед по комнате.
Теперь я могла уйти, но у меня не хватило духа покинуть его: мне было искренне жаль видеть, как он страдает. В таком положении нас застали вошедшие леди Луиза, мистер Коверли и миссис Бомонт.
– Сэр Клемент Уиллоби, – сказала хозяйка дома, – прошу прощения, что заставила вас так долго ждать, но…
Но она не договорила. Сэр Клемент был в таком смятении, что не отдавал себе отчета в том, что делает. Он схватил свою шляпу и, даже не взглянув на миссис Бомонт, бросился прочь из дома.
Я очень сочувствовала ему, но надеюсь, что больше мы никогда не увидимся. Какой же вывод, сэр, я должна сделать из его странных речей, касающихся письма? Не кажется ли вам, что он сам его написал? Иначе откуда ему было знать, что оно заслуживает презрения? К тому же, я не знаю никого другого, кто пошел бы на подобный обман. Я помню, что, как раз когда я вручила мое собственное письмо служанке, сэр Клемент вошел в магазин Брэнгтонов… Наверное, он подкупил ее и уговорил отдать ему мою записку, а затем тем же путем доставил ответ, который сам же и написал. Право, я не нахожу никакого иного объяснения. Ах, сэр Клемент, не будь вы так несчастны, я едва ли смогла бы простить вам уловку, которая причинила мне столько боли!
Его внезапный уход вызвал всеобщее удивление.
– Как странно! – воскликнула миссис Бомонт.
– Ей-богу, – сказал мистер Коверли, – баронет нынче решил развлечь нас экстравагантной выходкой!
– Ну и ну! – вскричала леди Луиза. – Ничего ужаснее в жизни не видела! Какой кошмар! Этот человек сошел с ума, не иначе! Ах, как я напугана!
Тут появились миссис Селвин и лорд Мертон. Поспешив ко мне, она спросила:
– Мисс Энвилл, у вас есть календарь[153]?
– У меня? Нет, сударыня.
– У кого-нибудь есть календарь?
– Ей-богу, – сказал мистер Коверли, – ни разу в жизни ни одного не купил! Постоянные напоминания о времени наводят тоску. С таким же успехом я мог бы весь день смотреть на песочные часы.
– Вы правы, – ответила миссис Селвин, – что не следите за временем, ведь так можно и задуматься о том, на что вы его тратите.
– Господи, сударыня! Если бы времени было так же мало дела до меня, как мне до него, я бы победил морщины и старость! Черт возьми, да я никогда не думаю о времени!
– Мистер Коверли, – поинтересовалась миссис Селвин, – почему вы считаете нужным постоянно мне об этом сообщать?
– Постоянно? – удивился он. – Честное слово, сударыня, я не знаю, зачем я так сказал сейчас, но не припоминаю, чтобы признавался в том прежде.
– Признавались в том прежде! Мой дорогой сэр, да вы проделываете это целый день напролет: ведь каждое ваше слово, каждый ваш взгляд и каждый поступок свидетельствуют о том, что до хода времени вам дела нет.
Я не знаю, осознал ли мистер Коверли всю суровость ее издевки, но он лишь отвернулся со смехом, а миссис Селвин обратилась к мистеру Ловелу и спросила, нет ли у него календаря.
Мистер Ловел всегда пугается, когда миссис Селвин обращается к нему. Замявшись, он ответил:
– Уверяю вас, сударыня, я ни в коем случае не против календаря, я всячески за, честное слово! У меня их четыре или пять…
– Четыре или пять! Но зачем так много?
– Зачем? Сударыня, я ими не пользуюсь. Но всякому человеку нужен календарь, чтобы узнать, какой нынче день, иначе как удержать это в голове?
– Значит, ваше время пролетает настолько незаметно, что без календаря вы бы не отличили одного дня от другого?
– Право, сударыня, – воскликнул мистер Ловел, краснея, – я не вижу ничего особенного в том, чтобы иметь несколько календарей, они есть и у других людей так же, как и у меня.
– Не обижайтесь, – вскричала миссис Селвин, – я лишь немного отступила от темы. Я лишь хочу узнать, в какой фазе Луна: если нынче полнолуние, мне не придется гадать, и я пойму, чем объясняется всеобщая переменчивость сегодня утром. Сначала лорд Орвилл отказался пойти гулять, потому что
