год выглядели.
Бай Цянь мимоходом глотнула чаю, чтобы промочить горло, затем посмотрела в толпу юных бессмертных девушек, не сводящих с Е Хуа блестящих глаз, и медленно сказала:
– Ну, тогда я была несколько моложе тебя сейчас, но даже я не хвасталась так очевидно, как некоторые.
Колобочек тут же с притворно умудренным видом повторил за матерью:
– Ай-я, отец, вы и правда хвастаетесь, ужас как хвастаетесь, ужасный ужас.
Лянь Сун приподнял брови и рассмеялся.
– Из десяти ли цветущих персиков[59] каждому из вас достанется по половинке. По-моему, вы отлично друг с другом сочетаетесь – каждому по доле заслуженного внимания, ни к чему упрекать друг друга.
Е Хуа хладнокровно уточнил:
– А дяде когда-нибудь случайно не доставалась половинка десяти ли персиковых цветов Чэн Юй?
Лянь Сун принужденно рассмеялся.
– Кого бы я сегодня ни поддразнил, все норовят меня обидеть… Не стоило вовсе открывать сегодня рот.
Солнце пробивалось сквозь облака, окутывая все на горе Тантин золотистым светом, позволяя в подробностях рассмотреть поднимавшиеся над ней благовещие испарения, лишь усиливавшие чувство запредельности происходящего. Когда зазвучала негромкая музыка, на террасе, прекрасной, как заря, встающая меж клубящихся облаков, возник магический строй, состоящий из десяти бессмертных с мечами в руках. Они явились удостовериться, достоин ли клинок сокрытия в священной горе.
Иначе говоря, Фэнцзю требовалось пройти магический строй с недавно выкованным мечом Согласия. Если пройдет строй, то поднимется по травяной лестнице в сотню ступеней и сможет запечатать клинок внутри священной горы. Если не пройдет, что ж, останется только провести гадание, чтобы определить дату следующей церемонии Сокрытия оружия через сто лет. Однако тогда не только сотня лет, потраченных на создание меча, была бы потеряна впустую, Фэнцзю потеряла бы большее – лицо. Вот почему Лянь Сун предположил, что сегодня Фэнцзю предстоит поволноваться. Причина, по которой эта церемония была такой величественной и, пожалуй, даже более важной, чем свадьба нового правителя, заключалась в том, что она проверяла нового правителя на прочность.
Сегодня распорядителем церемонии выступал отец Фэнцзю, Бай И. Укрывшись за облаками на небе, Фэнцзю наблюдала, как отец утомительно разглагольствует на сцене, и ждала, когда он закончит нудеть, чтобы она могла слететь вниз. К счастью, подробности наискучнейшей отцовской речи до нее не дошли – слишком высоко она забралась. К несчастью, вместо отца на уши ей присел верный, но слишком докучливый Ми Гу.
Ми Гу держал короб с мечом и встревоженно смотрел на строй из десяти бессмертных позади Бай И. В конце концов он не удержался и сказал:
– Потерпите, ваше высочество, и не волнуйтесь. Даже если вы не пройдете этот строй, ничего страшного. В Цинцю никто еще не проходил церемонию в таком юном возрасте, как вы. Может, и негоже мне, подданному, такое говорить о господине, но как-то он торопится с этим делом, ваше высочество…
Слова Ми Гу влетали Фэнцзю в левое ухо и вылетали из правого. По правде говоря, она не сводила глаз с сидящих на смотровой террасе дедушки и Верховного владыки Дун Хуа. Разум ее лучом озарила спасительная мысль. Она подумала: а ведь в Цинцю нет никого выше ее дедушки. Если она убедит дедушку благословить ее брак с Дун Хуа, к чему потом уговаривать бабушку Фу Ми, отца и матушку? Последнее слово все равно будет за дедушкой! Но как же убедить дедушку?
Дедушка не очень уважал церемонии, поэтому ей, возможно, стоило прямо заявить: «Дедушка, я нашла мужа, это Верховный владыка Дун Хуа, который сидит сегодня выше вас. Прошу, благословите наш брак». Но если она прямо так и заявит, не выйдет ли слишком грубо?
Как-то тетя учила ее искусству убеждения. Что там она говорила? А, точно: если хочешь кого-то убедить, сначала нужно выстроить с ним связь. Еще лучше, если сумеешь воззвать к его воспоминаниям. Пусть ощутит то чувство, будто знаком с кем-то много лет. И совсем хорошо будет, если в конце выразишь ему свою искренность. Вспомнив наставления тетушки, Фэнцзю поняла, как надо говорить. Быстренько пересмотрев свое предыдущее резковатое заявление, она едва слышно начала тренироваться: «Дедушка, я нашла мужа, это Верховный владыка Дун Хуа, который сидит сегодня выше вас. Слышала, вы с ним вместе учились, а когда-то вы даже сражались под его началом и добились больших заслуг!»
Превосходно. Связь: налажена. Воспоминания, давние знакомства: есть, в наличии. Что же до искренности…
«В будущем мы непременно будем выказывать вам все полагающееся уважение! Прошу, благословите нас!»
О, вот и искренность.
Пока она размышляла о действительно важных делах, Ми Гу потянул ее за рукав.
– Ваше высочество, время пришло, пора войти в магический строй. – Он настойчиво повторил: – Если не пройдете, значит, не пройдете. Не бойтесь насмешек, не надо себя заставлять!
Фэнцзю невыразительно пробурчала что-то вроде «м-м-м», но про себя с точкой зрения Ми Гу не согласилась. Даосские писания, буддийские сутры, поэзия и проза – в этом она привыкла уступать, но, когда разговор заходил о владении мечом, никто в Цинцю из ее поколения не смог бы ее победить.
Ми Гу зря беспокоился.
* * *
Едва Бай И сошел с террасы, как в воздухе поплыли чудесные звуки и четко обозначились очертания магического строя. Высоко в небе вспыхнул серебристый свет обнаженного клинка, прорвавшегося сквозь ряды золотистых облаков. С порывом ветра девушка в алом с мечом в руке вошла в магический строй.
Сидящий на самом высоком месте владыка, которому наскучило вертеть в руках шкатулку для сладостей, сменил позу и приподнял голову.
На какое-то время строй заполонили красные и белые тени скрещиваемых мечей. Мир затих, и только удары клинков не смолкали. Между более чем дюжиной ходов фигура в красном с мечом Согласия в руке уже трижды находила возможность покинуть строй, но в каждый определяющий момент десять бессмертных вдруг превращались в сотню теней, которые вставали между ней и выходом неприступной стеной, на корню пресекая ее попытки выйти.
Молодые бессмертные под террасой обливались холодным потом, волнуясь за свою юную владычицу.
Этот магический строй был создан во времена первозданного хаоса, когда церемонию Сокрытия оружия только начали проводить. Ценой десятой части своих божественных сил владыка Бай Чжи зачаровал гору Тантин. Как только проявлялась облачная терраса, его заклятие начинало действовать само по себе, создавая непредсказуемый магический строй.
Фэнцзю нахмурилась. Только что она резко взмахнула мечом, решив провести молниеносную атаку, потому что еще на первом ударе поняла, что эта десятка бессмертных значительно уступает ей в искусстве владения мечом. Она собиралась расправиться с противниками, полагаясь
