впивается в ладонь.
Он думал, что может запугать меня? Прийти и силой надеть на меня этот символ порабощения?
Хорошо.
Пусть попробует.
Я отошла от стола и встала в центре комнаты, приняв устойчивую позу. Сердце колотилось, но не от страха, а от предвкушения. Пусть он войдет. Пусть попробует воспользоваться силой. Он быстро поймет, что я не та, кого можно просто прижать к стене и надеть на палец кольцо. Эта попытка будет стоить ему крови. И, возможно, заставит его наконец усвоить простую истину: его Луна не боится царапин. И у нее тоже есть когти.
В следующий миг дверь моей комнаты с оглушительным треском вылетела из петлей, сорвав замок, как нитку. На пороге, заполняя собой весь проем, стоял он.
Рэй. Его грудь вздымалась, глаза пылали чистым багровым огнем, без единой искры разума. Весь он был воплощением первобытной ярости, оскорбленного инстинкта собственника. От него исходил жар, как от раскаленной печи. Его взгляд упал на меня, стоящую в центре комнаты с сжатыми кулаками, и затем на кольцо, которое я все еще сжимала в руке.
Без единого слова, с рыком, больше похожим на рев раненого медведя, он ринулся ко мне.
Я не отступила. Я встретила его атаку.
Он даже не стал тратить время на ритуалы или угрозы. В одно мгновение он оказался передо мной, его руки, словно стальные клещи, схватили меня за талию. Я взвизгнула от ярости и неожиданности, пытаясь вырваться, нанести удар, но он был быстрее и сильнее. Одним резким, отработанным движением он перекинул меня через свое плечо, как мешок с мукой.
Мир перевернулся с ног на голову. Я барахталась, била его кулаками по спине, по ребрам, но его хватка была мертвой. Он не обращал на мои удары никакого внимания, словно это были укусы комара. Он просто понес меня, тяжело дыша, по опустевшему коридору, как варвар, уносящий свою добычу.
— Выпусти! Выпусти, тварь! — рычала я, пытаясь вцепиться ему в волосы, но он лишь сильнее прижал меня к себе, заставляя выдохнуть весь воздух из легких.
Он не отвечал. Он просто шел. И все мои попытки сопротивления разбивались о каменную стену его ярости и его силы. Я была пленницей. И он нес меня туда, где, как он считал, было мое место.
Рэй, не сбавляя шага, пронес меня через несколько коридоров и с силой распахнул тяжелую дверь. В нос ударил запах хлорки и влажного воздуха. Прежде чем я успела сообразить, что происходит, он с размаху швырнул меня в воду.
Ледяная вода бассейна обожгла кожу, на мгновение выбив из меня всю ярость и оставив только шок. Я всплыла, отчаянно хватая ртом воздух, мокрая форма липла к телу, волосы лезли в глаза.
Он стоял на бортике, все такой же грозный и разъяренный, его грудь тяжело вздымалась.
— Освежи мозги, Лиля! — проревел он, и его голос гулко отразился от стен пустого зала.
Я, отплевываясь и отгребая мокрые пряди от лица, подняла на него взгляд, в котором бушевала уже не просто ярость, а настоящая, первобытная ярость униженного зверя.
— Я... тебя... убью, Багровый! — выдохнула я хрипло, подбираясь к бортику. Вода хлюпала вокруг, но я уже не чувствовала холода. Во мне горел адреналин и жажда мести.
Глава 36. Удар по альфа-самомнению
Я не стала лезть на бортик. Пока он стоял там, довольный и яростный, я сделала единственное, что пришло в голову. Размахнулась и изо всех сил швырнула в него то, что все еще сжимала в кулаке — его чертово кольцо.
Тяжелая печатка пролетела короткую дистанцию и угодила ему прямо в грудь, отскочив с глухим стуком. Оно не причинило ему боли, но эффект был мгновенным. Его ярость на миг сменилась шоком. Он смотрел то на меня, то на кольцо, покатившееся по кафельному полу. Этот простой, презрительный жест, этот плевок в его «символ» казался, оскорбительнее любой драки.
— Подбери свое добро сам, — прошипела я, все еще стоя по пояс в воде, но чувствуя себя на равных. — Раз уж ты так любишь им размахивать.
Он не двинулся с места. Он просто смотрел на меня, и в его глазах бушевала настоящая буря — ярость, обида.
— Ты сейчас поплатишься! — его рык был низким, обещающим боль и унижение.
Я, все еще плавая в ледяной воде, откинула мокрые волосы с лица и встретила его взгляд с вызовом. Холод притупил первую ярость, но не погасил ее, а лишь закалил, превратив в острое лезвие.
— Ой, да конечно! — парировала я, и мой голос, отраженный водой и стенами, прозвучал насмешливо и громко. — Неужели великий Рэй Багровый замочит свои драгоценные штанишки? Испортит прическу, зайдя в воду? — Я проплыла чуть ближе к его краю, но не собиралась вылезать. Мое преимущество было здесь, в воде. — Иди, попробуй. Покажи всем, что ты не только позер, но и трус, который боится зайти в лужу за своей «собственностью»!
Я бросила ему вызов, зная, что он не устоит. Его гордость была его ахиллесовой пятой. И я нажимала на нее что было мочи.
— Ты напросилась, колючка! — прорычал он, его голос был густым от ярости. Он наклонился, подобрал кольцо с мокрого кафеля, и, не раздумывая ни секунды, мощно оттолкнулся и прыгнул в воду.
Всплеск был оглушительным. Но я была уже далеко. Пока он нырял, я развернулась и быстрыми, резкими гребками рванула к противоположной лестнице. Мои мокрые ладони схватились за холодные перила, и я выскочила из воды на кафель, обливаясь ледяными струями.
Он всплыл, отряхиваясь, как мокрый пес, его взгляд метнулся ко мне. Я стояла на безопасном расстоянии, вся дрожа от холода и адреналина, но с торжествующей ухмылкой на лице.
— Сначала доберись до меня, идиот! — бросила я ему через весь бассейн и, развернувшись, побежала к выходу, оставляя его одного в воде с его злостью и бесполезным кольцом в кулаке.
Громовый рык, полный чистой, неконтролируемой ярости, потряс воздух в бассейне. Он был настолько мощным, что вибрация прошла по воде рябью и отозвалась легкой дрожью в моих мокрых ступнях. Это был не просто крик разъяренного парня. Это был клич Альфы, чьей воле бросили вызов.
Инстинкт, древний и глухой, на мгновение сжал мне горло, призывая остановиться, подчиниться, утихомирить зверя. Но я встряхнула головой, сбрасывая оцепенение. Нет. Я ощутила его ярость,
