да. Но я не сверну с пути. Эта война была моим выбором. Моим оружием. И если он думал, что его рыком может меня запугать, то он сильно ошибался.
Я не обернулась. Он показал свое истинное лицо — лицо хищника, не привыкшего к отказу. И это только укрепило мое решение. Я не стану его добычей. Я буду его противником. Равным. Или умру пытаясь. Вся мокрая и дрожащая, но с горящими от ярости глазами, прошла по коридору к своей комнате. Дверь, выломанная с петель, болталась, жалко напоминая о его варварстве. Я зашла внутрь, схватила сухую сумку с запасной одеждой и направилась к Дане. Дана сидела на кровати, а рядом с ней, вплотную, устроился Макар. Они о чем-то оживленно разговаривали, но мое появление заставило их резко замолчать.
Макар, увидев меня — мокрую, в липкой форме, с растрепанными волосами и взглядом, полным бури, — резко поднялся. Его лицо выражало полный шок. Он молча, быстрыми шагами вышел из комнаты, бросив на меня на прощание взгляд, в котором смешались недоумение и... что-то похожее на одобрение.
Дана осталась сидеть с открытым ртом.
— Лиля... что... что случилось? Ты вся мокрая! И дверь... это что, Рэй?!
Я швырнула сумку на ее кровать.
— Да, это он. Устроил цирк в бассейне. Думал, что может меня запугать. — Я начала срывать с себя мокрую форму. — Дай что-нибудь сухое. И не смотри на меня так. Это была необходимая мера.
Она, не говоря ни слова, полезла в свой шкаф. Воздух в комнате был густым от невысказанных вопросов, но я была благодарна, что она пока их не задавала. Мне нужно было сначала прийти в себя. И подготовиться к следующему раунду, потому что я знала — на этом Рэй не остановится.
—Лиля..А где кольцо?
Я замерла, чувствуя, как по спине пробегают мурашки, уже не от холода.
— Да, — коротко бросила я, не глядя на нее, и с силой швырнула мокрую вещь в угол. — Сняла. И швырнула ему в рожу. В прямом смысле.
Дана ахнула, прикрыв рот ладонью. Ее глаза были круглыми от страха.
— Лиля... Ты понимаешь, что ты сделала? Это же не просто украшение! Это знак клана! Это... это вызов!
— Я и бросаю ему вызов! — резко обернулась я к ней. В голосе звенела сталь. — Потому что я не собственность, которую можно метить, как скотину! Потому что он не имеет права приказывать мне и ломать мои двери! Если он хочет, чтобы я носила его кольцо, пусть научится сначала видеть во мне личность, а не трофей!
Я выдохнула, чувствуя, как дрожу. Но это была не дрожь страха. Это была дрожь ярости и гордости.
— Он сейчас... он с ума сойдет, — прошептала Дана, глядя на меня с новым, смешанным чувством — страхом за меня и каким-то диким восхищением.
— Пусть сходит, — пожала я плечами, натягивая сухую футболку. — Может, тогда его багровое величество наконец поймет, что со мной нужно договариваться, а не приказывать.
Я посмотрела на свою руку, на которой все еще виднелся легкий след от кольца. Он был пустым. И в этой пустоте была моя свобода. И моя победа. По крайней мере, в этом раунде.
— Он считает, что я должна смотреть на него с восхищением! — вырвалось у меня, и слова жгли горло, как кислота. — И это он вложил в головы своих прихлебателей! Эти их поклоны, этот взгляд... Они смотрят на меня, как на его новую игрушку, которую нужно почтительно приветствовать!
Я с силой застегнула штаны, чувствуя, как ярость придает мне сил.
— А я не буду! Не буду трепетать перед ним, как они все! — я ткнула пальцем в сторону коридора, где, как я знала, уже ползли слухи о нашем конфликте. — Он — позер! Самовлюбленный, напыщенный павлин, который думает, что весь мир должен пасть к его ногам только потому, что он — наследник Багровых!
Дана смотрела на меня, и в ее глазах читалось полное понимание. Она видела не просто гнев, а глубокую, принципиальную обиду. Обиду на то, что он пытался низвести меня до уровня вещи, статуса, трофея в своей коллекции.
— Он хочет, чтобы я была украшением на его руке? — продолжала я, уже почти крича. — Молчаливым, послушным приложением к его титулу? Так пусть поищет кого-то другого! Я — Лиля Теневая! И я буду стоять с ним плечом к плечу, а не ползать у его ног!
Я выдохнула, чувствуя, как грудь болезненно сжалась. Но это была хорошая боль. Боль очищения. Я обозначила свою позицию. И теперь ему предстояло решить — принять меня как равную или потерять навсегда.
— Пока дверь чинят, посиди у меня, — предложила Дана, кивая на сломанную дверь моей комнаты. — Переждем его бурю.
Я фыркнула, закидывая сумку на плечо.
— Пф, нет. Сидеть здесь и ждать, пока он остынет? Как будто я виновата в чем-то. — Я подошла к ее окну, выходящему в сад. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая деревья в золотые тона. — Я иду гулять в сад. Ты со мной?
Она без колебаний вскочила на ноги, хватая свою куртку.
— Да, конечно!
Мы вышли в коридор, обходя сторонку группу студентов, которые тут же притихли и стали перешептываться, увидев нас. Я шла с высоко поднятой головой, не обращая на них внимания. Пусть шепчутся. Пусть видят, что я не прячусь. Воздух в саду был прохладным и свежим, пахло влажной землей и опавшими листьями. С каждым шагом ярость внутри меня понемногу отступала, сменяясь странным, горьким спокойствием. Я сделала то, что должна была сделать. И теперь, что бы ни случилось дальше, я была готова.
Зима уже чувствовалась в воздухе — остром, колючем и безжалостном, хотя снега все еще не было. Холодный ветерок обжигал щеки, но для меня он был как бальзам, охлаждающий пыл ярости.
— Лиль, смотри, не заболей с мокрыми волосами, — обеспокоенно сказала Дана, кутаясь в куртку. — Зима же.
— Теневые не болеют, — автоматически отрезала я, вдыхая полной грудью морозный воздух. Он обжигал легкие, но это было лучше, чем душные стены Академии и его подавляющее присутствие.
— Лиль... — в голосе Даны прозвучало мягкое, но настойчивое упрека. — Все мы можем простудиться.
