class="p">Мы в ловушке, и мы умрем. По крайней мере, мы умрем вместе, чтобы мне не пришлось ни секунды жить без нее.
Она смотрит на меня, облизывая губы. — Мне жаль, что между нами не было вечности, но вы любили меня больше, чем большинство людей за всю жизнь. — Она смотрит на Джея. — Для всех вас и для меня большая честь найти вас. — Она бросает взгляд на Люсьена. — Даже если это длилось совсем недолго, знайте, что для меня большая честь быть любимой вами и любить вас. Чем бы это ни закончилось, они не могут этого отнять. Наполните свои сердца любовью, а не ненавистью, и позвольте нам уйти тем же путем, каким мы пришли в этот мир - пламенем и болью.
Она встает. — Мы выходим! — кричит она.
— Это та самая волчица, о которой я так много слышал? — Со смешком спрашивает Блэк. — Должен сказать, я видел запись с камеры, на которой ты убиваешь всех моих людей на складе. Ты хороша, но недостаточно хороша для всех нас. Однако я ценю твою храбрость. Я сделаю твою смерть быстрой, обещаю, чтобы почтить твое мужество.
Мужчины толпятся у входа, чтобы сопроводить нас на верную смерть, но я вижу, как что-то происходит, прежде чем это происходит на самом деле, и почти смеюсь.
Эти идиоты не знают о растяжке, и я наблюдаю, как падает первая линия их обороны, благодарный Джаю, что не обезвредил ее.
— Ну, это кое-кого забрало. — Куинн меняется и бросается в хаос.
Мы гонимся за ней, идем за ней на верную смерть, как я всегда и предполагал, но, как она сказала, я не боюсь смерти, особенно после того, как полюбил ее. Для нас это просто еще одно начало.
— Не тратьте впустую свои пули. Убивайте их своими клинками и причиняйте им боль. Они заманивали нас в ловушку, — приказывает Блэк, отступая назад.
Рыча, я бросаюсь на них, но это элитные охотники Блэка. Они двигаются быстрее большинства людей, к тому же лучше. Из-за этого поймать их почти невозможно, и их лезвия вонзаются мне в бока.
Я слышу, как волки кричат в агонии, и знаю, что мы проигрываем.
Луна становится красной от нашей крови, и я смотрю на свою пару, зная, что вижу ее в последний раз.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТШЕСТАЯ
Я реву в агонии, когда лезвие погружается в мою заднюю ногу, делая ее бесполезной, поскольку яд, который они используют, распространяется по моему телу, но я продолжаю сражаться рядом с Куинн, пытаясь сдержать их. Все волки последовали за нами, и так много уже погибло.
Яркие фары грузовиков затмевает только ярко-красная луна, зловеще сияющая над нами - знак надвигающейся смерти.
Нашей смерти.
Я буду сражаться до тех пор, пока они не украдут последний вздох из моих легких, и последнее, что я увижу, будет моя пара. Моя судьба всегда вела меня к ней.
Я должен бояться смерти, но я не боюсь - не тогда, когда она рядом со мной, потому что я знаю, что мы будем вместе в этой жизни и в следующей. Смерть не может украсть нашу любовь. Она вечна. Она будет жить, даже когда наши тела умрут.
Я даже не верил в любовь до нее.
Мы были врагами, но, в конце концов, мы любовники.
Раздается крик, от которого у меня сжимается сердце, и Куинн отшатывается назад с лезвием в груди. Я прыгаю на нападающего на нее охотника, отбрасываю его в сторону и блокирую Куинн, принимая удары, предназначенные ей.
Джей кричит, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть его в человеческом обличье с иглой в шее. В ужасе я наблюдаю, как охотник хватает каждую руку и ломает их. Он падает назад, рыча, когда они наступают ему на обе ноги, и даже отсюда я слышу, как они хрустят.
Мои глаза находят моего брата, который смотрит на Куинн, даже когда лезвие направляется к нему.
Она - последнее, что он хочет видеть.
Я вскрикиваю, когда в меня вонзается еще одно лезвие, и перевожу взгляд на Куинн, чтобы увидеть ее тоже в человеческом обличье. Пока я с болезненным ужасом наблюдаю за тем, как она вытаскивает лезвие из своей груди и отбрасывает его, ее руки падают на цемент, где она растягивается.
Она умирает.
Как и все мы.
Богиня, не дай ей страдать. Сделай так, чтобы это длилось вечно для меня, если понадобится, но не дай страдать Куинн.
ДЖЕЙ
Я перекатываюсь на бок, когда охотники уходят. Зная, что я скоро умру, они нападают на других волков, оставляя меня изломанным на запятнанном бетоне. Аконит проходит через мой организм, а это значит, что я не могу измениться обратно или исцелиться.
Я человек. Я умру так же, как и начал.
Мои глаза находят Куинн, и ужас и разбитое сердце наполняют меня.
Моя прекрасная, сильная Куинн.
Она лежит на спине посреди всего этого, почти не двигаясь.
Кровь пузырится у нее на губах, когда она кашляет, ее глаза быстро моргают, глядя в небо, прежде чем она поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Печальная улыбка кривит ее окровавленные губы, когда она отводит взгляд от охотника, приближающегося к ней сзади с поднятым клинком, готового оборвать ее жизнь.
Я умираю, но все же поворачиваю голову, чтобы не выпускать ее из виду.
Застонав, я переворачиваюсь на бок и, стиснув зубы от боли, подползаю к ней.
Я тащу себя, используя все, что осталось во мне, несмотря на чистую пытку, которую это причиняет моему телу. Мое тело сотрясается, когда оно отключается, желая остановиться, но я заставляю себя продолжать, не сводя с нее глаз. Я бросаюсь на нее как раз в тот момент, когда лезвие опускается, пронзая мое тело.
Ее глаза подо мной расширяются, мое имя срывается с ее губ.
— Я люблю тебя, — бормочу я, зная, что это будет последнее, что я скажу.
Я люблю ее достаточно, чтобы умереть за нее, взять предназначенный ей клинок.
Холод распространяется по моему телу, и я моргаю, чтобы держать глаза открытыми и не отрывать от нее взгляда до последнего вздоха. Я не хочу видеть ничего другого, пока она плачет подо мной. Ее руки обхватывают мои щеки, но я не чувствую этого.
— Я люблю
