тебя.
Мне кажется, я это говорю, но я не знаю.
Когда я ускользаю из этой жизни, ее крик боли преследует меня.
Мне жаль, Куинн.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ
Я смотрю в глаза Джея, и мое сердце разрывается.
Он умирает, может быть, даже мертв, и я не могу чувствовать ничего, кроме ошеломляющего горя, когда мой волк кричит. Моя душа темнеет, и я теряю частички себя, пока мне не начинает казаться, что меня разрывают на части изнутри.
Позади него я слышу крики Люсьена и Вейла и знаю, что они тоже умирают.
Я теряю их из-за зла этого мира, из-за охотников, которые снова и снова крали мой дом и семью. Они больше не заберут у меня все.
Несмотря на то, что мое тело умирает, моя душа наполняется яростью, порожденной моими предками, на которых охотились просто за то, что они были живы, моими родителями, которые потеряли своего ребенка, а затем и свои жизни, и моим отцом, который пожертвовал всем.
Ненависть наполняет меня яростью.
Это накапливается так сильно, что я больше не могу это контролировать.
Это гнев, формировавшийся веками у всех преследуемых монстров и зверей, на которых охотились.
Их души соединяются с моей на одно мгновение, наполняя меня до тех пор, пока мое умирающее тело больше не может этого выдерживать.
Это вырывается из меня, крик, наполненный веками боли и страданий. Он отдается эхом в ночи, и я чувствую, как он проникает в самые глубокие, темные уголки мира, касаясь существ вроде меня.
Я чувствую их боль.
Я вижу это.
Мой крик вторит ему, и когда я падаю, меня наполняет новая энергия, которая, я знаю, скоро уйдет, поэтому я сажусь, подхватываю Джея и укладываю его. Я целую его в неподвижные губы, зная, что если сосредоточусь на нем, то просто умру рядом с ним.
Поднимаясь на ноги, я встречаюсь взглядом с Блэком. — Не подходи, — рычит он, когда его охотники подбегают к нему. Я не знаю, что он увидел или почувствовал, но впервые за весь вечер он выглядит испуганным.
На самом деле в ужасе.
— Кто ты? — спрашивает он.
— Я? Я просто зверь, такая же, как они. — Я киваю в сторону леса, ведомый более глубокой силой, и мы вместе поворачиваемся и смотрим, как звери выходят из темных глубин, вызванные моей болью и гневом. Они врываются на поляну со своими собственными боевыми кличами.
Дикие волки.
Пикси.
Вампиры.
Ведьмы.
Древние, дикие существа.
Огромная, неуклюжая тень тьмы, которую я никогда раньше не чувствовала и не видела.
Они сплачиваются и бросаются на охотников со своими боевыми кличами, чтобы отомстить, защитить и спасти.
У охотников нет ни единого шанса. Мой взгляд скользит по разномастным животным, мои глаза останавливаются на том, кто, кажется, создан из тьмы и теней. Когда я смотрю в его ярко-красные глаза, они мертвы.
Игнорируя заключенную в нем магию смерти, поскольку он ответил на мой зов, я сосредотачиваюсь на Блэке.
На мгновение я начинаю искать Вейла и Люсьена, но мое сердце знает, что если они умерли, то я просто отключусь. Вместо этого я подхожу к перепуганному охотнику. Он поворачивается ко мне.
— Ты сделала это, — шипит он. — Они умрут вместе с тобой.
Я уклоняюсь от первой пули, затем от следующей, пока не оказываюсь перед ним, а затем бью кулаком ему в лицо. Он с криком отшатывается, его пистолет с грохотом падает на землю, а пикси хихикают, дергая его за волосы и лицо, оставляя царапины на нем, когда он кричит.
— Хватит, он мой, — приказываю я.
Маленькая эльфийка поворачивается ко мне, ее разноцветные волосы ярко сияют. — Как пожелаешь, дитя луны. Мяса здесь хватит на всех. — С колокольным звоном она взмывает в воздух, ее орда следует за ней, чтобы поесть и напасть на других охотников.
Блэк истекает кровью, когда поднимается на колени, тяжело дыша, когда смотрит на меня.
Я останавливаюсь перед ним, беру его за подбородок и откидываю его голову еще дальше назад.
— Ты прав. Мы монстры и твари, ну и что, блядь? — Я усмехаюсь. — Эти твари? Мы собираемся править этим миром, а о тебе никто даже не вспомнит. — Без дальнейших фанфар я перерезаю ему шею, отступая назад, чтобы посмотреть, как он захлебывается собственной кровью.
Он заслужил более медленную и мучительную смерть, но истощение начинает давать о себе знать, поскольку та сила, которая удерживала меня на ногах, уходит. Я смотрю, как звери добивают остальных охотников, прежде чем они без единого слова уходят обратно в лес.
— Спасибо вам, — шепчу я им вслед, умоляя землю донести это до них.
Обернувшись, я обнаруживаю Вейла и Люсьена рядом с Джеем и падаю на колени, мои струны перерезаны. Истекающая кровью и болью, я подползаю к нему, как он подползал ко мне, и, оказавшись там, поднимаю его на руки, прижимаясь губами к его холодному лбу.
— Проснись, — требую я, вкладывая в слова всю оставшуюся у меня силу.
Мои слезы ослепляют меня, когда я укачиваю его в своих объятиях.
— Куинн, он мертв, — шепчет Вейл сдавленным голосом.
— Детка. — Люсьен тянется ко мне, но я отстраняюсь, держа Джея на руках.
Он мертв. Он мертв.
Джей мертв.
Он ушел. Я чувствую это. Я чувствую его пустую оболочку тела. Я вкладываю в него свою магию, чтобы попытаться исцелить его, но слишком поздно. Они правы.
Он мертв.
Его душа ушла.
Моя пара мертва.
Моя голова откидывается назад, и я реву от горя.
Вся энергия, которая поддерживала во мне жизнь до этого момента, покидает меня.
Моя душа и сердце ушли вместе с моей парой, моими отцами, моей матерью и моей сестрой.
После всех потерь, с которыми я столкнулась за свою жизнь, я наконец-то сломалась.
Мы победили, но какой ценой?
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ
Недавно я несла своего отца обратно в стаю для похорон. Теперь я несу свою пару. Он тяжелый, но я отказываюсь позволять Люсьену или Вейлу держать его. Вместо этого они помогают нести других наших убитых. Мы потеряли пятнадцать волков.
Пятнадцать душ, включая Джея.
Некоторые были так сильно ранены, что нам пришлось украсть грузовики охотников, чтобы перевезти их обратно. Только четверо, включая нас, остались на
